Глаза Сатаны - Константин Волошин

Это происходило больше месяца назад, и теперь Ивась уже сносно пользовался этим оружием.

— Ты отлично будешь бросать, Джон, — уверял кок юношу. — У тебя такой хлёсткий бросок, что только попадать надо.

— Вон Джек Крэбб, Косой! Он в пять раз сильнее меня. Что, он хуже меня бросает нож?

— Он в пять раз сильней тебя, как у тебя в пять раз сильней бросок, мой костлявый юноша, ха-ха!

Ивась в недоумении смотрел на кока, но тот ничего не мог объяснить. Только улыбался и повторял:

— Бросай раз по пятьдесят в день и скоро тебе равных не будет!

— А ты, Косой?

— Ты и так уже догнал меня в силе, до меткости осталось совсем немного. Да и в силе я тебе наверняка проиграю, Джон. Вольно быстр ты, приятель!

Всё это подбадривало парня. Он постоянно орудовал ножом и постепенно его руки стали столь ловкими, что матросы опасались с ним задираться, отшучиваясь, когда Ивась клал руку на рукоять ножа.

Ещё до полуночи несколько шлюпок с флагмана оповестили все корабли эскадры, что перед рассветом сняться с якорей и выходить в море.

Курс не обозначался, просто следовать за флагманом.

— Вот и закончилась компания! — воскликнул Мак-Ивен в каюте, сидя напротив Барта с кружкой в руке. — Ничего мы не получили, и встаёт вопрос: в какую сторону нам податься?

— Такой морской волк, как Дрейк, просто так не покинет эти воды, Бен.

— Считаешь, что он будет искать новые пути наполнить трюмы драгоценными грузами?

— Без сомнения, капитан. Сейчас мы богаче его во много раз. А это ещё не то, что мы рассчитывали иметь. Посмотрим, куда он направит свои алчные стопы. При его опыте и мы сможем чем-то поживиться. Он на мелочи размениваться не станет.

— Тут ты прав, Барт. Последуем за ним. Есть надежда, что е его стола и нам крохи перепадут.

Солнце поднялось из-за моря, и удивлённые и обрадованные жители Сан-Хуана обнаружили пустой залив и вдали громаду парусов уходящей английской эскадры.

Сэр Френсис был в дурном настроении. Он грубо грохотал сапогами по голым доскам пола, не обращал внимания на стоящих помощников, боящихся переступить с ноги на ногу.

Наконец он остановился, ухватился за короткую рыжеватую бороду, молча изучая ножку кресла.

— Так, господа! Идём на юго-запад. Там старые города и они набиты золотом и жемчугом. Там и только там мы сможем оправдать своё предназначение перед Её Величеством! Курс в район Сайта-Марты, господа. Идите и работайте! И подумайте о провианте. Его у нас слишком мало. Де Тельо не скоро осмелится покинуть гавань Сан-Хуана.

Эскадра из трёх десятков кораблей двинулась на юг, высматривая мелкую добычу в открытом море.

При попутном ветре эскадра быстро достигла северного берега Южноамериканского континента, и, растянувшись на несколько десятков миль, приступила к опустошению всего, что попадалось на пути.

— Видал, что делается! — восклицал Омелько, когда их суда, прервали попытку улизнуть испанскому кораблю. Ограбили его, перегрузили всё ценное в свой трюм, разделив добычу с соседним кораблём. — А это только начало!

— Скоро в море не останется ни одного испанского судна, — заметил безразлично Демид.

— Останется берег, Демид! — ответил Омелько. — А город имеет намного больше, любой корабль. Уже сейчас мы имеем на борту товаров на три тысячи золотом!

— А сколько ты с этих тыщ получишь? Десяь фунтов? И этому рад? Ну и болван ты, Омелько!

Тот обескураженно посмотрел вокруг, ища поддержки. Её не оказалось: Ивася рядом не было, а остальные ни слова не понимали, о чём они говорят.

Ивась с Ариасом тем временем занимались фехтованием с кинжалами и плащами, намотанными на руку. Матросы с любопытством поглядывали на этих молодых людей, изъявляющих желание обливаться потом на жаре. Потому что для англичан тепло декабря казалось изнурительной жарой.

— Ариас, — напряжённо спросил Иван мулата по окончании занятий, когда они уже смыли пот забортной водой, — что ты можешь сказать про свою жизнь на борту?

— Я доволен, Хуан. Здесь не бьёт тебя никто, кормят лучше и немного платят. А у хозяина я только работал и получал палками по икрам. До сих пор страшно вспомнить. Здесь лучше!

— А сколько тебе платят? Я слышал, ты как-то говорил, что в три раза меньше, чем, например, мне. Так?

— Ну и что же? Так положено. Я мулат, а ты белый человек.

— Здесь все должны быть равны. Мы подписывали договор с капитаном.

— Я и остальные мои друзья ничего не подписывали. Никаких бумаг нам даже не показывали. Ты же знаешь.

— Это не так важно, Ариас. Вы выполняете все работы, что и мы, а получаете в три раза меньше. А ваш раненый? Он тоже никакойнадбавки не получил за пролитие крови. А наши матросы за это получают одну или две доли. Это ведь несправедливо, Ариас!

Мулат задумался. Ему было лет восемнадцать, и он своим юным забитым мышлением никак не мог уразуметь, чего хочет этот белый парень от него. Он в этой жизни только начал жить, и жить лучше, чем у хозяина. Поэтому недовольства не ощущал. И подумал, что надо бы поговорить со старым мулатом Педро. Он-то сможет растолковать, чего хочет этот Хуан.

Вечером Ивась стоял на румпеле. Было около десяти часов. Матросы спали, вахтенные резались в карты и негромко спорили.

— Хуан! — Услышал Ивась голос Ариаса. — Можно к тебе?

— Что ты хочешь, Ариас? Сюда без дела нельзя!

— Хотел тебе что-то сказать.

— Иди спать, Ариас! Я через два часа сменяюсь и зайду поговорить с тобой. А сейчас не мешай мне! Получишь по шее от помощника. Вон, он возвращается, иди отсюда!

Помощник Барт спросил, подходя:

— Какого чёрта надо этому черномазому? Гони их всех.

Ивась не стал отвечать, поняв, что Барт и не требовал этого. Просто в молчании уставился на компас, подсвечивая себе фонарём.

Ночью юноша нашёл на палубе спящего Ариаса, но будить не стал, и сам побыстрее устроился у наветренного фальшборта, укрывшись куском старой парусины. Он заставил себя не думать, чтобы заснуть. Это ему удалось.

На следующий день Ивась забыл про Ариаса, но тот сам подошёл и сказал:

— Хуан, что ты хотел мне разъяснить вчера? Я долго и много думал, говорил с Педро. Он много мне рассказал, но мне неясно, чего хочешь ты?

— Что-то я запамятовал, про какие дела мы с тобой говорили? — прикинулся Ивась. — Напомни, Ариас.

— Ты всё говорил, что нас, негров и мулатов обсчитывают и используют.

— А-а! Вспомнил! Ну и что? До чего вы с Педро