Борджиа - Мишель Зевако

– Десять минут, чтобы его услышали, – подсчитывал он на бегу, – пять минут, чтобы нашли, столько же надо, чтобы оседлать лошадей… А мы к тому времени будем уже далеко!..

Он настиг Макиавелли и Санцио:

– Быстрее! Бежим к Спалакаппе и – в путь! Через четверть часа за нами помчится вся папская кавалерия… На наше счастье, ночь темна… Бежим!

– Бегите! – с каким-то суровым спокойствием промолвил Рафаэль.

Рагастен воздел руки к небу и уронил их.

– Пусть будет так! – сказал он.

Макиавелли посмотрел на него с таким видом, словно хотел сказать:

– Что вы хотите?.. Делать нечего…

– Бегите! – повторил Рафаэль. – Опасность грозит только вам. Могу поклястся, друзья, что папа не сделает мне ничего плохого… Бегите… Бегите же… Вы сказали, что не хотите видеть меня обезумевшим от боли? Что с вами станет от того, что я увижу ее в последний раз?.. И потом я… Если меня убьют, тем лучше! Как я буду жить теперь?..

– Ладно! – сказал Рагастен. – Какая разница: умирать здесь или где еще?

И он уселся на камень.

– Бегите! – повторил Рафаэль, заламывая руки.

– Слушай! – заговорил Макиавелли. – Едем с нами! Ты вернешься на виллу завтра утром, на рассвете…

Рафаэль замотал головой, точно непослушный ребенок.

– Клянусь тебе, что мы далеко не уедем… Только пойдем… Это в полусотне шагов отсюда. Я знаю местечко, где можно спрятаться на ночь… А завтра утром поступай, как хочешь!..

– Ты клянешься?

– Клянусь!

И все трое быстро побежали

– Самое время! – сказал Рагастен и показал на виллу, где уже замелькали огни.

Макиавелли указывал дорогу.

– Здесь! – внезапно остановился он. – Местечко отличное…

Они оказались в пещере Маги. Макиавелли был известен этот грот. Он из любопытства как-то дошел до него и знал слухи, ходившие об этом таинственном месте.

– Не думаю, чтобы кто-нибудь догадался искать нас здесь. Это логовище находится под зашитой дракона, перед которым останавливаются даже самые отчаянные головы… По крайней мере, ночью…

– А как зовут этого дракона? – спросил Рагастен.

– Суеверие!.. Повсюду думают, что дьявол входит и выходит через это естественное углубление.

Странные шумы послышались в это время вдалеке… Рагастен решительным шагом вышел наружу, забрался на скалу, осмотрел окрестности, потом вернулся в пещеру и сказал:

– Дорогой мой, ваш дракон ничего не стоит. Они идут прямо сюда, и, судя по количеству факелов, нас будет осаждать небольшая армия…

Рагастен едва закончил говорить, как в глубине пещеры мелькнула какая-то тень. Она приближалась к троице мужчин. Макиавелли и Рагастен, оцепенев, смотрели на призрака… Шумы снаружи все приближались и приближались…

– Надо бежать! – вскрикнул Макиавелли, больше не обращая внимания на приближающееся неизвестное существо.

– Бежать!.. Хорошо сказано… Куда? Мы окружены… Подумаем о том, как нам защищаться… Прежде чем нас уложат, мы сумеем отправить на дно бездны добрую дюжину врагов… Рафаэль!..

Он положил руку на плечо Санцио, и тот вздрогнул, как это бывает с внезапно разбуженным человеком.

– Рафаэль! – прошептала и таинственная тень.

Призрак подскочил, схватил молодого художника за руку и внимательно вгляделся в его лицо. А потом тень радостно вскрикнула.

– Это ты!.. Это ты, мой Рафаэль!..

– Мага! – не выказал никакого удивления Рафаэль, словно после жестокого краха его любви уже ничто не в мире могло поразить его.

– Вперед! – послышались снаружи многочисленные голоса. – Будем брать их живыми!.. Вперед на колдунью и демонов!

– О! А у вас даже нет оружия!.. Идемте! – закричала Мага, которая поняла только одно: Рафаэля преследуют, его надо спасать.

Она увлекал Санцио в глубину пещеры. Там быстро раскидала кучу сухих листьев. Появилась закругленное отверстие, зияющее чернотой.

– Быстрее! Спускайтесь! – сказала Мага Рагастену и Макиавелли, даже не озаботившись, кем были эти незнакомцы.

Кусок скалы, прикрывавший вход, был вырван из скального ложа и повис над отверстием; его удерживали только две короткие сучковатые палки. Получилось некое подобие люка.

– Спасены! – обрадовался Рагастен, успевший разобраться в устройстве примитивного механизма.

Макиавелли исчез в отверстии, увлекая за собой Рафаэля; за ними последовала Мага. Рагастен, в свою очередь, пролез в дыру, за которой шел очень крутой спуск.

– Палки! – подсказала Мага.

– Знаю!.. Я всё видел и понял…

Рывком он потянул подставки на себя, скала глухо шлепнулась на свое старое место.

– Вперед! Вперед!.. Стойте!.. О! Свои…

Этими голосами внезапно наполнилась пещера; туда набилось очень много людей… Рагастен несколько мгновений прислушивался… Он услышал голоса, разочарованные и взбешенные… Только тогда он начал осторожно спускаться.

Узкий проход, по которому он спускался, вел в глубину горы. Идти приходилось по естественным ступенькам, выбитым в скальной породе. Внезапно в нескольких шагах перед собой он увидел свет: это Мага зажгла смоляной факел. При его свете спуск проходил быстрее.

Впереди шла Мага, держа факел над головой. Она была похожа на фантастического гения подземного мира. Спуск наконец прекратился; лаз превратился в галерею, в широкий горизонтальный коридор, в который Мага, не колеблясь, углубилась. Рагастен услышал в этот момент глухое гудение над головой: они шли под руслом реки Анио…

Примерно через сотню шагов коридор начал плавно уходить вверх и наконец привел в обширную пещеру, из которой, казалось, не было выхода. Мага остановилась.

– Теперь мы находимся по другую сторону ущелья, – сказала она. – По этой расселине может подняться один человек. Вы можете спастись по этому лазу. Выход из него скрывают кусты. Вам просто придется спуститься вниз по течению реки.

– Это прекрасно, – сказал Макиавелли. – А вы?..

– Я останусь здесь… Не спрашивайте меня ни о чем… Достаточно и того, что я спасла вас.

– Идем, Рафаэль! – сказал Макиавелли.

– Рафаэль остается! – быстро отреагировала старуха.

– Тогда и мы останемся!

Мага сжала руку Санцио. И от этого пожатия словно спало оцепенение художника.

– Рафаэль, – спросила у художника старуха, – кто эти двое?

– Мои друзья… Всё, что у меня осталось в мире…

Мага вздрогнула. Только тогда она заметила страшное отчаяние Рафаэля.

– Всё, что мне было дорого в этом мире, – продолжал молодой человек, и по мере того как он пробуждался от своей апатии, его боль, казалось, становилась сильнее… – Всё!.. И ты, моя добрая Роза!.. Ты!.. Которую она называла своей матерью!..