Борджиа - Мишель Зевако

Когда Роза Ваноццо закончила свой рассказ, напряженная, тягостная тишина, висевшая до того в пещере, взорвалась бурными, резкими выкриками, при которых становились излишними слова.

Рагастен опомнился первым и обрисовал создавшуюся ситуацию.

– Остается сделать одно, – заключил он. – А именно: захватить молодую жену нашего друга и, разбудив ее, закончить смелую операцию спасения, начатую синьорой.

Он указал на Магу. А потом повернулся к ней:

– Сколько времени продолжается безопасное воздействие наркотика?.. Вы можете уточнить?

– Два дня и две ночи, – ответила Мага.

– Хорошо!.. Это больше, чем надо… В самом деле, если погребение состоится завтра… Держись, Рафаэль… Самое трудное уже прошло, черт подери!..

При слове «погребение» Санцио пошатнулся.

– Продолжайте, мой друг, – сказал он, приходя в себя.

– Итак, церемония должна состояться завтра, потому что для всего мира Розита мертва. Живая она только для нас… А с той поры все становится куда легче… Мы дождемся ночи, проберемся на маленькое кладбище в Тиволи, а через несколько минут мы разбудим нашу спящую красавицу.

– И я бы выбрала такой план, – сказала в свою очередь Мага.

– Итак, решено! – заключил Рагастен. – Ладно, друзья мои, поскольку нет ничего лучшего, а силы нам надо собрать завтра, ляжем спать, пока папские посланцы топчутся по округе. Точнее сказать: вы спите, потому что мне надо сказать пару слов бедному Спалакаппе, который ждет нас и караулит лошадей.

– Хороший совет дал шевалье – сказал Макиавелли. – Давай спать, Рафаэль.

Мага и двое мужчин кое-как пристроились, чтобы провести остаток ночи. Рагастен в это время выбрался из пещеры по скалистой круче, как указала ему Мага. Он оказался в низовьях лощины, возле того места, где падавшая с грохотом Анио выдолбила в каменистом ложе узкое озерцо, прежде чем забиться в теснину и вырваться на равнину. Прямо перед ним возвышался другой склон лощины, в котором находилась пещера, наводненная в этот час людьми папы.

Рагастен поднял глаза на этот берег реки. Всё было тихо, спокойно и темно. Он начал взбираться по крутому склону ущелья, вскоре выбрался наверх и тщательно огляделся. Однако ничего не было видно.

Рагастен направился в направлении калитки, через которую он проникал в сад с помощью синьора Бонифаччо Бонифаци. Очень скоро он добрался до рощицы, в которой Спадакаппа должен был охранять оседланных и взнузданных лошадей, готовых немедленно отправиться в путь.

«Если только его не обнаружили!» – подумал Рагастен.

Он стал осторожно приближаться и вдруг, совсем рядом с ним, раздалось тихое ржание

– Это Капитан! – обрадовался Рагастен. – Моей лошадке совсем не надо меня видеть. Она и так узнаёт меня… Моя добрая подружка!..

Через мгновение Рагастен наткнулся на Спадакаппу.

– Это вы, синьор шевалье? – спросил тот. – Минуты две назад мне показалось, что вы вошли в лес… Ваш Капитан старался убежать от меня…

– Ты ничего не видел? – спросил Рагастен.

– Ну, я видел, как бегали люди с факелами, слышал крики. Потом мне показалось, что группа всадников покинула виллу и направилась в горы. Я понял, что преследуют вас и, если бы вы крепко-накрепко не наказали мне не двигаться с места, что бы ни случилось, я бы выехал с лошадьми в надежде встретиться с вами… Ах, синьор шевалье, я уж думал, что больше не увижу вас.

– Ты говоришь, что группа всадников отправилась в горы?

– Я в этом уверен… Никто не возвращался в Тиволи.

– Они так поступили, предположив, что я поехал по Флорентийской дороге. В таком случае Тиволи больше не охраняется. Всё идет чудесно. Ты можешь отвести лошадей в «Цветочную корзинку» и будешь ждать там. Если тебя спросят, скажи, что мы отправились пешком осмотреть достопримечательности в окрестных горах. Если в Тиволи объявят тревогу или там будут говорить о событиях на вилле, ты будешь ждать меня здесь, чтобы предупредить.