Наследник из Калькутты - Роберт Александрович Штильмарк

— Да говорите же, наконец! Прежде всего, сколько их?

— Я видел двоих, но они совещались еще с кем‑то, очевидно третьим.

— Вы разговаривали с тем лично?

— Да, сэр.

— И объяснили ему состав участников экспедиции, численность команды, наше вооружение?

— Да, сэр.

— Что же он поручил передать мне?

Вместо ответа, Мортон достал записку. Это было послание самого Грелли островитянам, но текст письма был резко перечеркнут карандашом наискось, и на чистом обороте листка тем же карандашом было выведено несколько строк.

Грелли отвернулся к окну и прочел:

«Пирату Джакомо Грелли, по кличке Леопард

Мои условия:

Немедленно высадить на берег мисс Эмили Гарди и убираться со своим кораблем ко всем чертям.

Фредрик Джонатан Райленд, виконт Ченсфильд,

от имени и с полного согласия всего населения острова».

Грелли вскочил со своего ложа. Обрывки записки разлетелись по полу. Накинув халат, он прошел в носовую часть и дернул ручку запертой двери в каюту мисс Эмили. Горничная Камилла впустила его. В каюте, кроме Камиллы, находились Паттерсон и Бетси, горничная леди Стенфорд. По их лицам было видно, что они провели ночь без сна. Эмили, укрытая пледом, лежала на своей постели за занавеской.

— Убирайтесь все вон! — коротко приказал судовладелец. — Каррачиола! Позови Иензена и Роя. А вы поторапливайтесь!

Перепуганная Камилла, прыткая Бетси и оторопевший Паттерсон, еще никогда не видевший главу экспедиции в подобном состоянии, ретировались чрезвычайно поспешно. Хозяин «Ориона» отдернул занавеску. Эмили, отвернувшись к стенке, лежала с открытыми глазами. Грелли наклонился над девушкой. Выражение его лица было бы способно устрашить целую шайку пиратов.

— Послушай, ты! Я буду держать тебя в трюмном карцере. Там кричи сколько хочешь. Ты будешь объявлена буйнопомешанной, на тебя наденут смирительную рубашку. В карцере я по капле выпью твою кровь, а потом продам тебя работорговцам. Уже нынче я начну охоту за островитянами: все они будут перебиты до вечера. Оге, Рой, Каррачиола! Заткните ей глотку и несите, куда я велел.

Через несколько минут три бандита спеленали Эмили пледом, как ребенка. Оге Иензен взвалил легкую ношу на плечо и пошел с нею по трапу в глубокий кормовой трюм. В самом дальнем и темном углу трюма находился еще один люк. Рой дернул за кольцо, и люк открылся. По железным ступенькам короткой лестницы Оге спустил свою ношу в черную дыру. Рой последовал за Иензеном в тесный колодец. Фонарь озарил окованную железом дверь с большим висячим замком.

Рой отомкнул его и вошел в тесный, сырой карцер. На полу стояли мутные лужи. Их черная, глянцевитая поверхность чуть колыхалась, когда судно покачивалось на якорных цепях. Стены карцера хранили обильные следы засохшей крови. На полу валялись ржавые кандалы. Сбросив ношу на пол, Иензен и Рой вышли и повесили замок на место. Наверху за ними упала тяжелая дверь люка.

Когда Эмили пошевелилась на полу и высвободила руку, две огромные крысы с писком заметались по камере и исчезли в подполье. В то же мгновение глухой, могучий удар справа сотряс корпус корабля. Вся камера задрожала, металл зазвенел, и дверь затряслась на своих петлях и запорах. Корабль качнуло, и лужи на полу залили плед, окутывавший ноги девушки. Через минуту новый удар, теперь с левой стороны, до глубины сотряс корабль. Он закачался сильнее. Эмили вскочила на ноги, но едва не упала, когда гул и грохот повторились с обеих сторон сразу. Девушка поняла, что батареи «Ориона» открыли огонь по острову.

— Вот и ответ Грелли! Странно, в прошлый раз я не заметил на «Орионе» таких батарей. Смотрите, что делается с птицами, мистер Фред! Они поднялись со всех утесов. На палубе звучит колокол или гонг; очевидно, с его помощью Грелли управляет залповым огнем. Стреляют бомбами. Ого, два шлюпочных десанта… Нет, кажется, три! Ну, держитесь, мистер Фред: война!

— Бернардито, я боюсь только за нее. Наш ответ привел злодея в бешенство.

— Дорого бы я дал, чтобы видеть выражение его лица при докладе Мортона… Целят сюда! Берегитесь!

В кусты упала бомба. Три человека пригнулись к земле. Сильный взрыв разметал камни и повалил деревце. Черный столб дыма вместе с обрывками вывороченных корней взлетел в небо.

— Ну, кажется, это последний залп. Они прикрывали огнем высадку своих десантов. Смотрите, одна шлюпка держит сюда, а две пошли в пролив. Грелли хочет занять прибрежные скалы в проливе. Это неплохой маневр: он боится быть запертым в проливе. Если бы он знал, что у нас всего по три десятка зарядов и только два порядочных ружья, то действовал бы смелее. Вон в проливе люди уже высадились и карабкаются по склонам. А на третьей лодке я вижу Мортона и какого‑то волосатого гориллу на веслах. Кажется, этот гребец стоит двух Педро, а?

Фредрик Райленд с тревогой глядел на приближающуюся шлюпку. Она уткнулась в песок, и пассажир высадился. Озираясь по сторонам, он направился к пышному тутовому дереву, росшему в двухстах шагах от берега. Островитяне еще ночью приказали Мортону положить ответ Грелли в дупло этого дерева. Исполнив эту задачу, Мортон заковылял к лодке и весьма торопливо отбыл к кораблю.

— Педро, принеси‑ка нам сюда новое послание Леопарда!

Бернардито сунул за щеку накрошенный лист бетеля, перемешанный с табачной пылью.

— И табак кончается! Набейте трубку этими остатками, мистер Фред, и растянитесь на мху. Вероятно, ночью спать не придется… Вот и Педро с письмом. Читайте вслух, мистер Фред.

Виконт Ченсфильд увидел на печати оттиск собственного фамильного герба и, вскрыв конверт с изображением корабля под созвездием Ориона, прочел:

— «Господа, с огорчением вынужден известить мистера островитянина и его друзей, что известная особа, весьма близко принявшая к сердцу его отказ от предложенных умеренных условий, одета сейчас в смирительную рубашку и находится в карцере для буйнопомешанных…»

— А, каррамба! — вырвалось у Бернардито Луиса.

— Они с самой ночи пытают ее, Бернардито! Вероятно, она отказывается поддержать его требования! Зачем я помешал убить его!

— Это я вам давно говорил. Дочитывайте до конца, сэр Фредрик!

— «В своем безумии, — читал дальше виконт, — она угрожает самоубийством и намерена в полночь удавиться на рукаве смирительной рубашки, если перед полуночью не будет зажжен ваш костер на берегу. Приветственный салют уже дал вам некоторое представление о дальнейших последствиях упорства. В случае благоприятного решения вы