Наследник из Калькутты - Роберт Александрович Штильмарк

— Господа! — сказал он. — Кажется, мы все в сборе. Капитан Брентлей, удостоверяете ли вы, что этот человек и есть тот самый островитянин, которого в мае этого года вы видели здесь, на этой земле?

— Да, мистер Райленд, это именно он.

— Отлично. Ваше имя, сэр?

— Вам оно известно.

Грелли нахмурился:

— Простите, но мы условились, что вы будете давать в присутствии этих леди и джентльменов только ясные и недвусмысленные ответы. Итак, ваше имя?

— Альфред Мюррей.

— Вы англичанин?

— Я уроженец штата Виргиния в Северной Америке.

— Ваши занятия?

— Бывший хлопковый плантатор и купец.

— У вас имеется на родине какое-нибудь имущество?

— Я лишился его.

— Можно ли узнать, по какой причине?

— После неурожая я продал плантацию с намерением поискать счастья в других землях. Французское судно «Иль‑де‑Франс», на котором я, посетив сначала Индию, плыл с товарами в Европу, разбилось на подводных рифах в ста милях от этого острова. Из всех людей на корабле спасся я один. Течением меня прибило к этому острову.

— Когда это произошло?

— Пять лет назад, в 1767 году.

Ричард Томпсон слушал островитянина с напряженным вниманием. Из своего заточения в карцере он был освобожден за час до этого собрания и едва успел привести в порядок собственный туалет, а также снабдить и островитянина приличествующим случаю костюмом.

— Разрешите мне задать вопрос господину островитянину, — обратился он к режиссеру комедии, которая с такой гладкостью разыгрывалась перед слушателями. — Каким образом, мистер Мюррей, состоялось ваше знакомство с мисс Гар… ныне леди Райленд?

— Господа, — остановил глава экспедиции островитянина, уже собравшегося ответить адвокату, — сейчас я беседую с господином Мюрреем не как частное лицо, а как губернатор острова. Впрочем, поскольку вопрос уже задан, потрудитесь ответить господину адвокату.

Мистер Альфред Мюррей встретил направленный на него в упор взгляд Ричарда Томпсона. Мюррей помолчал, посмотрел на Грелли, а затем поднял глаза на небольшой портрет, висевший на стене и изображавший леди Эмили с розой в волосах. Не отрываясь от портрета, он заговорил ровным, заученным голосом:

— Леди Эмили я встретил на корабле, когда она возвращалась из Европы в Индию к своему отцу. Затем мы поддерживали наше знакомство и дружбу с нею уже в Калькутте. Она стала моей невестой. Через полгода после моей высадки на остров, в марте 1768 года, сюда зашла пиратская шхуна «Черная стрела». Ее капитан высадил здесь двух провинившихся пиратов. Помощник этого капитана, некто Джакомо Грелли, согласился на мою просьбу переслать в Америку мое письмо, в котором я просил своего дядю о присылке за мной спасательной экспедиции, ибо, разумеется, не счел возможным покинуть остров на пиратском судне. О том, как письмо попало к мисс Гарди, вам может рассказать ее нынешний супруг.

Мюррей отвернулся от портрета и снова взглянул на Томпсона. Тот потупился и больше не вмешивался в ход допроса. Он решил, что подлинный виконт Ченсфильд побежден.

— Действительно, — воскликнул Грелли, — обстоятельства вручения мне письма мистера Мюррея были необычными! Пиратская шхуна «Черная стрела», как вы знаете, была уничтожена французским корветом «Бургундия», принявшим на борт и нас, троих спасенных с «Офейры». Французский моряк, убивший в схватке пирата Джакомо Грелли, показал мне письмо, найденное в кармане убитого. Выяснилось, что Эмили некогда была невестой автора этого письма, мистера Мюррея, которого считала погибшим после известия о катастрофе «Иль‑де‑Франс». Впоследствии я поручил капитану Брентлею принять меры к спасению Альфреда Мюррея. Но мне требовалось время, чтобы выяснить причины пребывания Мюррея на острове. Этой весной я получил о нем вполне удовлетворительные справки, подтверждающие его нынешнее повествование о себе. — Грелли обвел присутствующих надменным взглядом. — Я решил присоединить этот остров к британским владениям и вместе с тем помочь мистеру Мюррею. Остальное вы знаете. Мистер Мюррей намеревается следовать с нами до Капштадта… Простите, еще один вопрос! Будучи губернатором этого острова, я обязан обезопасить его от пиратов, проживших так долго вместе с вами. Так как из страха перед правосудием они отказались явиться на корабль добровольно, они сами поставили себя вне закона. Назовите, пожалуйста, их имена, мистер Мюррей.

— Одного из них зовут Педро Великаном, другого — Бобом Акулой.

— Так‑так. Значит, Великан и Акула… Ну что же, завтра этот Педро и этот… как его… Боб будут висеть на реях грот-мачты. Вы, господа, свободны. Только господ Томпсона, Мортона, Паттерсона и пастора Редлинга я попрошу остаться здесь на несколько минут для совершения некоторых юридических формальностей.

У стола с разложенными бумагами сидел Мортон. Он с поклоном протянул островитянину несколько документов, которые тот подписал один за другим. Затем юристы Мортон и Томпсон скрепили документы, своими подписями. Последним к столу подошел священник и тоже засвидетельствовал подлинность бумаг и свое участие в этом юридическом акте.

В глазах Грелли прыгали зеленые искры. Чувство торжества кипело и пенилось в нем, как игристое вино. Сражение, которое он готовил больше четырех лет, было выиграно за двадцать четыре часа!

— Теперь, мистер Мюррей, меня ждут другие неотложные дела. К вашей старой знакомой, леди Эмили, проводит вас мистер Паттерсон. Со вчерашнего дня она, к сожалению, занемогла и не покидает каюты. До новогодней встречи через час, господа!

Мистер Мюррей вышел вслед за Паттерсоном. Внутренние помещения корабля были освещены. У дверей каюты Эмили островитянин постоял несколько мгновений, чтобы унять бешеное биение сердца. Паттерсон, не смея взглянуть ему в глаза, тихонько постучал и приоткрыл дверь в каюту. Увидев ее обитательницу, Паттерсон вздрогнул: прекрасное лицо ее, бледное и осунувшееся, светилось сейчас надеждой и неуверенной, еще сдерживаемой радостью, но от виска к маленькому розовому уху курчавилась, отливая серебром, прядка седых волос, которой нынешним утром еще не было и в помине!

Онемев от неожиданности, с захолонувшим сердцем, Паттерсон попятился из каюты, пропуская островитянина вперед. Тот переступил через порог… Почти вытолкнув Паттерсона в коридор, он захлопнул дверь и протянул руки к девушке, бросившейся ему навстречу.

— Фред! — задыхаясь, простонала она каким‑то чужим, не своим голосом и упала ему на грудь.

Прижав ее к себе, он почувствовал, что тело ее тяжелеет в его объятиях и сползает на пол. Она упала бы к его ногам, если бы он бережно не подхватил ее на руки.

Паттерсон, прислушиваясь, постоял несколько минут у дверей. У него трясся подбородок. Он отошел от порога на цыпочках и побрел к себе, шумно сморкаясь и пряча лицо в платок.

С высоко поднятой головой Грелли шел по коридору в каюту леди Стенфорд. Голос леди уже ответил ему, и дверь гостеприимно распахнулась, как вдруг до его слуха донесся заглушенный вопль с палубы и сильный