Прямо в сердце - Салма Кальк

- Вот как оно, когда с магами-то, - сказал кто-то сзади. – А хорошо!

Вот именно, с магами хорошо.

Дальше Дени главным образом наблюдал, как атаковали неприятеля с двух сторон, как постепенно отражали все попытки прорыва и сопротивления, и отвлекался только на то, чтобы принять доклад у кого-нибудь из своих и передать сведения Бонапарту. И это тоже оценили – надо же, мол, стремительно и точно, и адъютантов можно не гонять.

Впрочем, адъютанты были отпущены в строй – потому что очень уж хотели тоже приложить руки к сегодняшней победе, а выходила именно победа, сомнений не было никаких. Мелеза Дени тоже отпустил к Грегуару, тот присмотрит, а мальчишку Пьеррена нет, сказал – мало ли, нужно будет что-то куда-то передать, а у меня и нет никого под рукой. Тот засопел, но промолчал, молодец, понимает.

Ничего, если сам Дени что-то понимал, то это вовсе не последнее сражение, так что – славы хватит на всех.

В сражении у горы Монтенотте облезлая армия одержала полную победу, заполучив четыре знамени, пять пушек и пару тысяч пленных. Дени не знал, что будут делать с пленными, точнее, чем их кормить, но полагал это головной болью командующего. В конце концов, можно отпустить за провиант или за деньги, Бонапарт не маленький и про снабжение понимает.

Бонапарт понимал, и на следующий день их поджидало новое сражение – за высоту Миллезимо, облюбованную имперцами. Имперцев не просто сбросили, а ещё и преследовали, и в итоге захватили полтора десятка знамён, три десятка пушек и шесть тысяч пленных.

Что же, кампания только начиналась, и начиналась удачно – армии Империи и Пиемонте были разъединены, и дальше предстояло покончить с каждой из них по отдельности. Дени захватил азарт – уже очень хотелось знать и видеть, что и как будет дальше.

После первых двух сражений он понял, что имел в виду командующий, когда сказал, что магов отправлять к нему. На следующий день после Миллезимо прибыли трое пехотинецев, смотрели под ноги, чувствовали себя неловко.

- Господин полковник, сказали, вы магов берёте, - проговорил один.

- Беру, - кивнул Дени. – Кто таковы, что умеете?

Оказалось, что умеют так себе – зажечь огонь, немного атаковать, немного защищаться. Откуда способности – не знают, не задумывались, есть, да и всё, а маги в роду то ли были, то ли не было их вовсе, так, ветром надуло.

Все трое остались, а Дени пришлось спешно соображать, как проводить тренировки во время марша или во время короткого отдыха. Конечно, о полноценном обучении речи не шло, но хотя бы чтобы можно было использовать те таланты этих людей, которых нет у других, и ради которых их к нему прислали!

Проще всего оказывалось со связью, поэтому всем, кто не мог пока более ничего, выдавали зеркало и обучали пользоваться. В первый раз отправляли под присмотром кого-то опытного, а дальше уже можно было и самостоятельно. Возможность мгновенной связи оценили все, и даже те, кто смотрел на магов косо, постепенно переставали это делать.

С нападением и защитой выходило сложнее, но все те, кто попадал ему в руки, очень хотели тут и оставаться, поэтому выполняли всё, что велено, даже если не получалось с первого раза, даже если не получалось идеально. Он не сомневался, что захотят – получится.

Тем более, что после тех троих первых стали приходить ещё. Вдруг оказалось, что магические способности – это не повод для казни, а великая польза, и скрывать их не было нужды. Больше того, пару раз приходили и обыкновенные простецы, пытавшиеся таким образом пролезть на тёплое местечко, но таких, конечно же, отправляли обратно, как бы они не ныли о своей необыкновенной полезности.

Облезлая армия понемногу становилась похожей на армию нормальную – не только победами, но также умениями и внешним видом. И Дени это, страшно сказать, нравилось. Стремительные переходы, изумительно использующие местность планы сражений, и общее желание победить, и сделать это быстро и хорошо – заражало, не могло не заражать.

Впервые за несколько последних лет Дени ощутил себя на своём месте.

8. Сокровище

В поход с генералом Бонапартом и Дени Саважем отправились шестеро обитателей Зелёного замка, но Изабель показалось, что не шестеро, а десятка два.

На вечерней тренировке стало тихо – нет троих из самых сильных. Ей говорили, что она тоже из сильных, но она пока не верила. Да, могла раскидать, если нападали, но отчего-то не видела в том какой-то особой силы. Не ощущала себя на месте.

Хотя сила поддавалась намного легче, чем раньше, было проще точно дозировать воздействие. Алоизий де Риньи посмеивался и повторял, что это всего лишь навык тела, и всегда можно улучшить его многократным повторением. Изабель соглашалась и повторяла – под неусыпными взглядами остальных.

Эти взгляды остальных… изрядно беспокоили, прямо сказать. Как будто дай слабину – и схватят, притянут к себе, утащат в комнату. Пометят как собственность. Поэтому в ответ – только спокойствие с небольшой ноткой презрения. Даже если иногда и хочется ответить как-то иначе.

Черити любопытствовала – отчего же миледи не выберет себе кого-нибудь, они ж все некроманты и почти все из хороших семей. Мол, будут рады взять в жёны знатную особу и сильного мага. Да только в жёны пока никто не звал.

Луи Тьерселен заглядывал в глаза и приглашал посмотреть на звёзды. Ансельм Тьерри предлагал почитать ей вслух книгу в библиотеке. Анри де Риньи посмеивался, что её нельзя выпускать за пределы замка, она предназначена одному из де Риньи самой судьбой и небесами. Младшие просто смотрели и вздыхали, но там даже не требовалось ничего говорить, хватало сурового взгляда.

Изабель совершенно не интересовало, кому и каким образом она предназначена. И она даже разок спросила Алоизия, тот казался ей самым разумным:

- Отчего они такие липкие, все?

- Оттого, Изабель, что дева-некромант – редкая редкость, и я не верю, что у вас на Островах не так.

- Так, но иначе – у нас просто не знают, что делать с такой девой.

- Ой ли, - усмехнулся он. – Знают, отлично знают, это просто тебе не повезло с родными. Или наоборот, повезло – и ты оказалась здесь, у нас, с таким багажом, какого дома бы никак не получила.

Это точно, дома никак бы не получила. Или продолжала