Скандал в Чайна-тауне - Стив Хокенсмит

Густав поднял темный комок, вывалившийся из одной из коробок, опрокинутых им над прилавком:

– Жуки. – Потом указал на миску, рядом с которой стоял я. Она была полна желто-бурых палочек с волосками с обеих сторон и походила на коллекцию усов. – Сороконожки. – Он ткнул пальцем в миску на другой стороне прохода: – А как эти называются, я даже не знаю. Но они тоже когда‑то были живыми.

Диана заглянула в миску.

– Это морские коньки. И еще есть засушенные креветки и ящерицы.

– Боже, – выдохнул я, наконец сделав умственный скачок и обнаружив, что приземлился не в самом приятном месте. – Так этими скорпионами лечатся, что ли? Неужели их едят?

– Скорее размалывают и пьют, – уточнил Чарли. – Как чай.

– Едят или пьют, не все ли равно… – Я прижал ладонь к животу, чтобы желудок перестал крутить кульбиты. – Противно думать даже о скорпионе снаружи, а уж внутри…

– Наверняка вы пробовали жир из тресковой печени, – возразила Диана. – А также «устрицы прерий» и жареные мозги. Чем скорпионовый чай хуже?

– Не знаю. Тем, что отвратительнее?

– Так, Чарли, – прервал наш спор Старый, – ты не знаешь, от чего помогают вареные скорпионы?

– Да я и понятия не имел, что это лекарство.

Диана опустилась на колени рядом с нашим пленником:

– А вы, мистер Вун? Вы знаете?

Детектив наконец оторвал от пола рыхлое лицо, на которое налипла пыль.

– Я не врач.

– Леди тебя не об этом спрашивает! – окрысился Густав. – Даю последний шанс снова встать на ноги. – Он схватил одного скорпиона и потряс им так сильно, что отлетела клешня. – Для чего доку Чаню и Йи Локу были нужны эти мелкие гады?

– Его и спроси, – буркнул Вун, кивая на скрючившееся в нескольких футах тело, а потом опустил голову и принял позу спящего моржа.

– Ну да, его, пожалуй, уже не спросишь, но ведь есть и другие доктора, – заметил Старый. – Чарли, а есть еще аптеки, которые сейчас открыты?

– Приличных нет. Но есть парочка, которые работают всю ночь. – Чарли взглянул на Диану: – Для хороших клиентов.

Леди открыла сумочку и достала свою котлету из банкнот. Однако теперь, изрядно похудев, пачка скорее напоминала галету.

– Надеюсь, девяти долларов хватит, чтобы стать хорошим клиентом, – вздохнула Диана, быстро пересчитав деньги.

– Должно хватить, – отрезал Густав. – А теперь помогите-ка найти что‑нибудь получше, чтобы как следует связать Вуна. Я не собираюсь оставлять его здесь связанным галстуком.

После пары минут поисков Чарли нашел подходящий кусок шпагата. Мы скрутили им запястья и лодыжки Вуна, а мой галстук приспособили в качестве кляпа.

Толстяк не сопротивлялся, но и не помогал. Мы словно натягивали купальный костюм на мешок сырого цемента. Старый хотел отнести сыщика за прилавок, но, попытавшись его поднять и едва не надорвавшись при этом, мы сдались и оставили жирного детектива на прежнем месте. В течение всей нашей потной возни он не проронил ни слова.

Всего в пяти минутах ходьбы от лавки Йи Лока находилось точно такое же заведение, разве что без валяющихся на полу тел. Остальное – узкий проход посередине, множество коробок с высушенными снадобьями, колеблющийся огонек одинокой свечи – было точь-в‑точь.

Владелец, которого Чарли представил как Ли Кана, оказался на удивление приветлив. Сначала он лишь чуть-чуть приоткрыл дверь, сонно и недоверчиво глядя на нас в щелочку. Но как только достаточно разлепил глаза, чтобы рассмотреть, кто перед ним, заулыбался и пригласил нас войти. Пока мы осматривались, он непринужденно о чем‑то болтал с Чарли по-китайски, но вскоре болтовня превратилась в торг.

Гид сообщил, что, учитывая поздний час, консультация обойдется нам в десять долларов.

– Грабеж! – возмутился Старый и, пыхтя, направился к выходу – в точности как мы запланировали на случай, если понадобится немного надавить. Все согласились, что мой братец лучше всех изобразит негодование.

Мы с Дианой тоже повернули вслед за братом, и Ли Кан выпалил что‑то по-китайски.

– Подождите, – перевел Чарли.

Двое китайцев препирались еще некоторое время, после чего наш проводник быстро кивнул и отдал аптекарю пять долларов.

Ли Кан заулыбался и жестом пригласил нас следовать за ним в лавку.

– Ладно, с трепом закончили, – сказал Густав Чарли. – Теперь спрашивай.

Тот перекинулся с лекарем несколькими словами и снова повернулся к брату:

– Покажите ему.

Старый вытащил одного из скорпионов, которых мы нашли у Йи Лока.

Улыбка Ли Кана превратилась в гримасу.

Он на мгновение потерял дар речи, а когда обрел его снова, то заговорил придушенным шепотом, будто сами произносимые слова пугали его, как текст мрачного заклятья.

Хозяин лавки показал на скорпиона, а потом поднял вверх палец, что явно означало «один» или «единственный». Когда лекарь умолк, Чарли повторил последние слова, сорвавшиеся с его губ: ма фунг.

Ли Кан кивнул.

– Ма фунг.

– Ма фунг? – переспросил Густав.

– Э-э, ма фунг? – повторил я и взглянул на Диану, но ей не захотелось присоединяться к нашему квартету.

– Люэс, – объяснил Чарли. – Французская болезнь.

– Ага, – сказал Старый.

– Ого, – сказал я.

Я начал было переводить перевод гида для дамы, но этого не потребовалось.

– Скорпионовым чаем лечат сифилис? – уточнила она.

Чарли кивнул.

Ли Кан вытаращился на нашего провожатого и разразился новой тирадой по-китайски. Чарли попытался остановить извержение кивком и резким односложным ответом.

– Слишком много вопросов задает, – пояснил он.

– Что ж, пусть задает сколько угодно. Однако мы еще не закончили. – Старый покрутил скорпиона в руке. – Спроси, есть ли у него в лавке такие.

Чарли послушно перевел вопрос на китайский.

– Нет, – сообщил он, выслушав ответ аптекаря. – Черные скорпионы особенные, их надо везти из Китая. У него их нет.

Ли Кан снова заговорил, хотя его не спрашивали. При этом он показывал на Старого, Диану и меня, а его на удивление лучезарная улыбка вернулась.

– Если ему интересно, – проворчал я, – то нет: скорпионовый чай не для меня.

– Он говорит, что слышал о вас, – объявил Чарли, не дожидаясь, пока лекарь закончит свою тираду. – Только поэтому и впустил нас так задешево. У него есть информация, за которую, как он думает, вы заплатите большие деньги. Он знает… – Чарли повернулся к хозяину и снова перешел на китайский, а в голосе у него зазвенело возбуждение.

Ли Кан ответил, расплывшись в такой широкой улыбке, что при желании можно было пересчитать все зубы.

– Ну что? Что? – поторопил гида брат.

– Он знает, где сейчас Фэт Чой.

Ну наконец‑то. Хотя бы одна загадка разгадана: теперь я знал, о чем чирикал Ли Кан.

– Вряд ли четыре доллара сойдут за «большие деньги», – заметил я. – А больше у нас не осталось, помнишь? Как мы заставим Ли