Скандал в Чайна-тауне - Стив Хокенсмит

Я повернулся к нашему гиду, но он уже был за дверью. Парень оглянулся напоследок, и на лице у него я увидел странную смесь противоречивых чувств: презрение, страх и сожаление.

И Чарли-Фриско исчез.

Я бросился за ним, но поздно: на своих длинных тонких ногах он уже перебежал через дорогу, нырнул в проулок и, больше не оглядываясь, скрылся в темноте.

– Пропал! – Ошарашенный, я ввалился обратно в аптеку. – Просто… сбежал.

– Конечно, сбежал. – Судя по тону, Диана скорее ожидала этого, чем опасалась. – Помчался докладывать своему хозяину о том, что мы выяснили. Вот теперь нам точно предстоит гонка, джентльмены.

– С кем? – спросил я.

– Хозяину? – спросил Старый.

Мисс Корвус ответила нам обоим сразу:

– Я говорю о Малютке Пите.

Глава тридцать пятая

Новости судоходства, или Мы выигрываем время, чтобы успеть на паром, но часы жульничают

Смысл сказанного Дианой дошел до меня не сразу. А когда дошел, настроение у меня окончательно испортилось.

– Так Чарли – шпион?

– И не только он. Гид сопровождал нас и в то же время использовал. – Диана взглянула на Густава и погрустнела. – Получается, в итоге мы все работали на Малютку Пита.

Брат медленно угрюмо кивнул, признавая свой промах.

– Но как вы догадались?

Диана показала за спину, на вечно улыбающегося Ли Кана, который стоял настолько неподвижно, что сошел бы за оскалившуюся гаргулью, притаившуюся за прилавком аптеки.

– Например, у Чарли нашлись деньги, чтобы заплатить лекарю. Если бы его действительно схватили топорщики Малютки Пита, как он нам сказал, неужели они не отняли бы пятьдесят долларов, которые я заплатила за сопровождение? – Она сама ответила на свой вопрос, покачав головой. – Впрочем, у меня и до этого были подозрения. Все, с кем мы говорили в опиумных курильнях, не рвались нам помогать, но и не выставляли из своих заведений. Это довольно странно, ведь мы просто любопытные фан квай в компании презренного ки ди. Но совсем другое дело, если они знали, что Чарли работает на Малютку Пита. В таком случае наши вопросы на самом деле исходили от главаря тонга.

– Это объясняет, почему Малютка Пит не рассвирепел, когда я ему отказал. Награда, которую он предложил за девчонку, была лишь пробным камнем. – Старый ударил кулаком о ладонь. – Проклятье! И почему я не разглядел этого сразу?

– Вы прирожденный детектив, Густав, но лицемерие вам не свойственно, – сочувственно улыбнулась Диана. – Придется над этим поработать.

– Но почему вы ничего не сказали про Чарли раньше? – спросил я.

– Еще минуту назад у меня было лишь смутное подозрение. К тому же где найдешь другого переводчика? Он был нам нужен.

Пока она говорила, в тусклом свете свечи я заметил движение за спиной мисс Корвус: Ли Кан потихоньку двигался к прикрытому занавесом из бусин проему в конце лавки.

– Куда‑то собрались? – поинтересовался я.

Лекарь замер, продолжая улыбаться, и смущенно пожал плечами.

У меня тоже возникло подозрение.

– Но сабе ингле, а? – скривился я.

Ли Кан кивнул.

– Ну да. Конечно. – Я повернулся к брату и понизил голос: – Знаешь, просто на всякий случай, нужно связать этого парня, как…

Аптекарь бросился бежать.

Я метнулся было за ним, но Густав схватил меня за руку, не дав сделать и двух шагов.

– Пусти! – возмутился я. – Неизвестно, кому он про нас разболтает!

– Сейчас нет времени за ним гоняться, – отрезал брат. – Фэт Чой сядет на паром без нас или его заарканит Малютка Пит, и мы никогда не найдем Хок Гап и не узнаем, что случилось с доком Чанем.

Он направил меня к двери, а Диана вышла вслед за нами.

– Итак, – объявил брат. – Надо успеть на паром.

Мы рысью устремились по улице на восток. Галоп не годился: от Паромного вокзала нас отделяли две мили, и мы бы спеклись на полпути.

Вот в такие моменты ковбой по-настоящему тоскует о своей лошади.

Мы могли бы побежать в сторону Маркет-стрит, которая находилась в восьми или девяти кварталах на юг, а там попытаться вскочить в трамвай или в экипаж. Но Старый заметил, что по нашему следу наверняка идет войско бу хао дуев, а лучшего шанса избавиться от них, чем в Барбари-Кост, не найти. И мы снова направились в логово разврата.

На выходе из Чайна-тауна мы миновали человека-бутерброда из Антикулийской лиги, который усердно оскорблял всех китайцев, которые могли его слышать. Совершенно нечаянно я столкнул его в канаву, когда мы проносились мимо.

– Эншульдигн зи мих, аршлох! [34]– извинился я на бегу.

– Надо говорить: «Простите, сэр»! – завопил тупоголовый аршлох. – Ты в Америке, черт тебя дери!

Уже через несколько секунд мы петляли между шпаной, шлюхами, матросами и франтами – многие из которых и сами петляли. Или шатались. За час с небольшим, пока нас здесь не было, число пьяных гуляк удвоилось и тротуары переполнились людьми. Не говоря уже – возможно, говорить и не стоит – о моче и блевотине.

Нам пришлось перейти на шаг, а с него на шарканье.

Не зная, который час, было невозможно оценить итоги задержки: следует ли нам беспокоиться, паниковать или убиться на месте. Может, у нас остается еще полчаса, чтобы успеть к парому, а может, он уже минует остров Алькатрас. Мы попробовали узнать время у прохожих. Ответы были разные: «Еще рано», «Не все ли равно?» и «Спроси того ублюдка в фетровой шляпе, который только что украл мои часы». Но наконец нас все‑таки удостоили истины.

Как оказалось, было без десяти девять. У нас оставалось десять минут, чтобы преодолеть десять кварталов.

– Мы не успеем, – объявил я.

– Спасибо, а то мы бы не догадались, – буркнул мой братец.

– Ну, делаю что могу.

– Толку‑то.

– Тебе мало? Хочешь, сейчас подниму тебя и докину до…

– Смотрите, – перебила меня Диана, указывая на один из деревянных столбов, стоявших вдоль Пасифик-стрит. – В некоторых из этих домов есть телефоны. А если мы найдем работающий аппарат и позвоним на Паромный вокзал, чтобы задержали отправление?

– Это очень большое «если», – сказал я.

– Слишком, – согласился Старый.

– Ну, грызня уж точно не поможет нам быстрее туда попасть.

– Не стоит недооценивать силу грызни, – парировал я. – Нам с братом она много лет служила верой и правдой.

Густав шагнул в толпе вбок, в сторону улицы.

– Что нам нужно найти, так это… ба!

Причину его «ба!» я услышал еще до того, как увидел. Звук был достаточно громкий, чтобы перекрыть дребезжание музыки из дансингов, призывные крики и визгливый смех