Баллантайн - Уилбур Смит

— Во-первых, — сказал он, — развяжите и оденьте женщину.

Питер отдал приказ. Солдаты набросили на Сару одеяло и увели в одну из хижин.

— Мой господин… — Она повернула к нему полное страдания лицо.

— С ней не должны жестоко обращаться.

— Никто и не думал, — сказал Питер. — И не станет, если ты не вынудишь нас так поступить.

Он придвинул к Тунгате блюдо с лепешками.

— Она должна быть вывезена из страны и доставлена в представительство Международного Красного Креста в Францистауне.

— Легкий самолет уже ждет на полосе рядом с миссией Тути. Ешь, товарищ, силы еще понадобятся тебе.

— Когда она будет в безопасности, она свяжется со мной по радио или по телефону и произнесет условное слово, которое я скажу ей перед отъездом.

— Согласен. — Питер налил Тунгате горячего сладкого чаю.

— Мы должны остаться наедине, чтобы договориться об условном слове.

— Ты можешь поговорить с ней, — согласился Питер, — но на этом плацу. Никто из моих людей не подойдет ближе, чем на сто ярдов, но на вас будет наведен пулемет. Я даю тебе ровно пять минут.

* * *

— Я подвела тебя, — сказала Сара.

Тунгата уже начал забывать, как прекрасна она была. Вся его душа была переполнена любовью к ней.

— Нет, — успокоил ее он. — Это было неизбежно. Твоей вины нет. Ты пришла в школу не ради себя, а чтобы выполнить свой долг.

— Мой господин, чем я могу помочь тебе? — Слушай, — он заговорил быстро и тихо. — Некоторым из моих людей удалось улизнуть от Третьей бригады Фунгаберы. Ты должна найти их. Думаю, они сейчас в Ботсване. — Он назвал ей имена, она точно их повторила. — Скажи им…

Она запомнила все, что он сказал, и повторила слово в слово.

Тунгата заметил краешком глаза, что к ним направляются солдаты. Пять минут истекли.

— Когда ты будешь в безопасности, тебе разрешат поговорить со мной по радио. Чтобы я понял, что с тобой все в порядке, скажешь: «Твоя прекрасная птичка взлетела быстро и высоко». Повтори.

— О, мой господин, — она едва не разрыдалась.

— Повтори!

Она подчинилась, а потом бросилась в его объятия. Она прижалась к нему, а он — к ней.

— Я еще увижу тебя?

— Нет. Ты должна забыть меня.

— Никогда. — Сара зарыдала. — Я никогда не забуду тебя, мой господин, даже если доживу до старости.

Охранники растащили их. На плац выехал «лендровер», в него посадили Сару.

Он увидел в заднем окне ее лицо, ее прекрасное лицо.

* * *

На третий день охранники вывели Тунгату из камеры и доставили на командный пункт Питера Фунгаберы.

— Женщина готова говорить с тобой. Вы будете разговаривать только по-английски. Разговор будет записываться, — Питер показал на установленный рядом с рацией магнитофон. — Если ты попытаешься передать сообщение на синдебеле, его переведут.

— Условные слова будут произнесены на синдебеле, — сказал Тунгата.

— Это допускается, но ничего, кроме них. — Он критически оглядел Тунгату. — Очень рад, что ты так хорошо выглядишь, товарищ. Немного пищи и отдых творят настоящие чудеса.

Тунгата был одет в летнюю старую, но выстиранную и отглаженную форму. Он все еще выглядел изможденным и слабым, но кожа уже не казалась серой и пыльной, а глаза блестели. Опухоль на щеке от укуса гадюки спала, рана была покрыта сухой коркой без признаков инфекции.

Питер Фунгабера кивнул капитану и передал микрофон Тунгате, одновременно нажав кнопку «запись» магнитофона.

— Говорит Тунгата Зебив.

— Мой господин, это Сара. — Ее голос был искажен помехами, но он все равно узнал бы его среди сотен других. Он едва не задохнулся от любви в ней.

— Ты в безопасности?

— Я в Францистауне. Обо мне заботится Красный Крест.

— У тебя есть сообщение для меня?

— Твоя прекрасная птичка взлетела быстро и высоко, — сказала она на синдебеле. — Я встретилась с людьми. Не отчаивайся.

— Хорошо, я хочу, чтобы ты…

Питер Фунгабера выхватил микрофон из его руки.

— Извини, товарищ. Я плачу за звонок.

Он поднес микрофон к губам и нажал кнопку передачи.

— Конец связи.

Питер бросил микрофон капитану.

— Пусть разговор переведет один из матабелов, которому мы доверяем. Перевод немедленно принеси мне.

Он повернулся к Тунгате.

— Каникулы закончились, товарищ, пора приниматься за работу. Отправимся в путь?

* * *

Удастся ли ему затянуть поиски гробницы Лобенгулы надолго? Дорог был каждый час — еще один час жизни, еще один час надежды.

— Прошло почти двадцать лет с тех пор, когда дед показал мне место. Я многое забыл…

— Твоя память ясна, как небо над нашими головами, — перебил его Питер Фунгабера. — Всем известна твоя способность запоминать лица и имена, товарищ. Я сам видел, как ты выступал на ассамблее без записей. Кроме того, вертолет доставит нас прямо до места.

— Так не получится. Я приходил туда пешком. С воздуха я не увижу ориентиров.

Они повторили по полузаросшим дорогам путь, проделанный Тунгатой и старым Гидеоном много лет назад, и Тунгата действительно не смог найти начальную точку — россыпь камней в русле реки и скалу, похожую на спящего льва. Три дня ушли