Борджиа - Мишель Зевако

– Ладно, даю тебе двадцать минут. Оба моих друга и старая женщина, о которой ты говорил, тоже должны быть в повозке… Только пусть они не торопятся меня увидеть.

Спадакаппа поспешил к «Цветочной корзинке», а Рагастен быстро направился к церкви. Он посчитал необходимым действовать в одиночку.

Если хотя бы один из солдат засомневается, если хоть у одного из часовых возникнет подозрение, все задумки шевалье рухнут… Надо кончить дело одним ударом, и притом ударом удачным.

В полумраке, царившем в церкви, он увидел алебардщиков. Рагастену показалось, что они с трудом борются со сном. Один из солдат прямо-таки спал стоя, опираясь на свою алебарду, и сон его, видимо, был стол же крепок, как в уютной постели. Так случается с солдатами, привыкшими долгое время оставаться на ногах, практически неподвижными.

Рагастен из глубины церкви некоторое время наблюдал за ситуацией. Внезапно его озарила идея! Он подошел к спящему и положил ему руку на плечо. Солдат вздрогнул. Трое других превратились в неподвижные статуи.

– Итак, камрад! – строго сказал Рагастен. – Вы, кажется, заснули… На посту!.. Это серьезная провинность…

– Мой офицер, – забормотал разбуженный солдат, – усталость…

– Хороший солдат не может уступить усталости. В моей роте, – отчитывал его Рагастен, – солдат, заснувший на посту, получает два месяца тюрьмы… А как обстоит с этим дело у алебардщиков?

Солдат побледнел…

– Я доложу вашему офицеру, который попросил меня заменить его… Полагаю, что в данных обстоятельствах двухмесячный арест может значительно продлиться…

– Мой офицер… Обещаю…

– Но у тебя же, соня, ноги подкашиваются… Ты ничего не в состоянии обещать!.. Да и вы трое тоже!.. Ну, ладно… Я не такой страшный, каким кажусь… А ну марш спать на пост, лодыри!

Рагастен в страшном напряжении ждал результата последних слов. Четверо солдат недоверчиво и беспокойно переглянулись, словно дети, которым внезапно предложили слишком хорошую игрушку.

– Идите спать, я сказал! Чертово племя! Я не хочу, чтобы мое пребывание среди алебардщиков нашего святого отца оставило плохие воспоминания у таких бравых парней, как вы… Пошли спать! Я вас заменю!.. Мертвую будет охранять лейтенант аркебузиров!.. Это стоит четырех алебардщиков!

Солдаты всё еще колебались. Рагастен почувствовал, как выступают капельки пота у самых корней волос.

– Идите спать … или я сильно рассержусь! – проворчал он.

– Спасибо, мой офицер, – вдруг отозвался разбуженный солдат и направился к двери.

Остальная троица последовала за ним, бормоча:

– Спасибо, мой офицер!

Рагастен закусил губу, чтобы не закричать от радости. Он внимательно осмотрел свою шпагу, словно готовясь взять клинок на караул.

Солдаты скрылись… Рагастен подбежал к двери церкви и увидел, как они удаляются в ночь…

Сгорая от нетерпения, Рагастен подождал с сильно бьющимся сердцем еще несколько минут. Наконец он решил, что уже ничто не сможет помешать выполнению его плана… И в этот момент он услышал совсем близко слабый, едва различимый шум… Это подъехала повозка!

И тогда он подбежал к катафалку, мгновенно сорвал траурное покрывало: в неярком свете свечей стал виден гроб… Он старался поддеть крышку кинжалом. Медленно, осторожно он приподнял ее, потом повторил ту же операцию возле другого гвоздя, потом еще и еще… Последнее усилие открыло достаточно широкую щель, чтобы он смог засунуть в гроб руки.

Рагастен встал на колени и просунул руки в щель. Мышцы его напряглись. Он услышал скрежет выворачиваемых гвоздей… Внезапно крышка отскочила.

Перед ним предстала девушка, такая бледная, такая мертвая на вид, что ужасное сомнение заполнило его душу. Он поднялся, не в силах отвести глаз от молодой женщины, и в течение каких-то секунд стоял с помутившимся разумом, не отряхнувшись еще от мучительных усилий своей гробовой работы. Но реальность грозящей опасности вернула его к действию.

С дрожью наклонился он, чтобы вытащить молодую женщину из гроба и унести ее… И в этот момент на плечо его опустилась чья-то рука.