Змей Севера - Гордон Догерти

Он моргнул, прогоняя образ. Тьма наползала на него, словно его тащили спиной вперед в темный туннель. В оставшемся круге света перед собой он видел лишь Иво в толпе наблюдающих готов.

Но было кое-что еще.

В нескольких рядах позади Иво стояла фигура в темно-зеленом плаще с капюшоном, которую он видел на стене; лицо скрывала тень. Она была здесь и одновременно не здесь. Затем, на один удар сердца, фигура откинула капюшон, наслаждаясь страданиями Лупицина.

Вихрь агонии Лупицина на мгновение утих, когда он понял, что смотрит в лицо Змея. Смятение пронизало его последние мысли.

Затем с влажным хрустом позвоночник Лупицина переломился, и тело разорвало по талии. Кишки и органы вывалились из обеих половин его тела, и наконец тьма забрала его.

* * *

Сенатор Тарквитий бежал, спотыкаясь, по южным улицам Маркианополя следом за горсткой римских граждан. Зловоние горящей плоти и древесного дыма преследовало их, а звон бьющейся глины и треск дерева говорили о разрушениях, творящихся повсюду.

Крики на севере города стихли, и теперь немногие горожане, избежавшие наплыва готов, устремились к южным воротам. Легкие Тарквития горели, пока он пытался не отставать от них. «Надо выбираться, надо убираться отсюда. Обратно в Константинополь. Там я буду в безопасности». Он бросил взгляд через плечо и увидел стену готских копьеносцев, зачищающих улицы с севера на юг, всего в сотне шагов. «Ты все еще можешь пригодиться Змею», — прозвучал в его голове назойливый голос. «Нет, раз Паво наверняка убит у стен, ты ничего не можешь ему предложить, ничего! Он станет твоей смертью, и ты это знаешь!» — возразил другой голос.

— Они захватили и южные стены! — пронзительно закричал мужчина из толпы бегущих.

Тарквитий резко затормозил, губы его тряслись, кровь стыла в жилах: он увидел, как готские копьеносцы переваливают через зубцы стен и захватывают южную надвратную башню. Скуля и воя, горожане разбегались по зданиям, словно крысы, спасающиеся от яркого света. Внезапно Тарквитий почувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Тут он заметил двух пожилых римлянок у дверей кузницы; они тщетно дергали за ручку, в ужасе оглядываясь назад.

Тарквитий бросился вперед, растолкал женщин по обе стороны от двери и ударом плеча распахнул её. Он ввалился в закопченное помещение, всё еще жаркое от горна; пол был уставлен стойками для мечей. Он метнул взгляд по сторонам в поисках укрытия. И увидел слабые очертания люка в грязном полу.

— Да благословит вас Юпитер! — прохрипела одна из женщин позади него в дверном проеме.

Он резко обернулся и увидел, что пара собирается спрятаться вместе с ним. Глаза его вылезли из орбит: из-за угла с ревом вынырнула волна готских копьеносцев. Их копья были опущены для убийства, глаза безумно горели жаждой крови, сканируя улицу в поисках жертв.

Прежде чем он осознал, что делает, Тарквитий навалился на дверь, захлопывая её и выталкивая двух женщин обратно на улицу. «Лучше выживет один из нас, чем умрут все трое!» — утешал он себя, поднимая крышку люка. Он выволок ящик с инструментами из узкого подпола, затем сжался в комок внутри и опустил люк над собой. Он крепко зажмурился и впился зубами в запястье, услышав грохот приближающихся шагов готов, а затем — мучительные крики женщин. К счастью, они быстро оборвались. Затем шаги отдалились.

Он просидел в подполе некоторое время. Ноги онемели, кишечник и мочевой пузырь ныли. «Но я выжил!» — понял он. Разум тут же начал перебирать возможности. Возможно, готы пройдут мимо этой ничтожной кузницы? Где-то здесь должно быть ведро с водой. Он сможет продержаться несколько дней без еды, а потом выскользнет из города, когда готы уйдут или ослабят бдительность. «Да, — воодушевился он, — Змей решит, что я погиб при разграблении города. Я смогу пробраться обратно в Константинополь, верну себе место в сенате, а потом сосредоточусь на борьбе за власть. Ничто не стоит у меня на пути…»

В этот момент дверь кузницы со скрипом отворилась.

Сердце Тарквития замерло.

Одинокие, неспешные шаги прозвучали в кузнице. Затем они остановились прямо у люка.

— Он зашел сюда, господин, наши люди клянутся, что видели его, — произнес голос издалека, от дверного проема.

Затем раздался другой, ужасающе знакомый хриплый голос, и Тарквитию показалось, что говоривший стоит прямо у него над ухом:

— Он здесь. Нам просто нужно выманить его…

Послышался скрежет железа, вынимаемого из стойки.

В наступившей тишине глаза Тарквития метались в темноте подпола.

Затем с грохотом разлетающегося дерева железный клинок пробил крышку люка и просвистел мимо шеи Тарквития, словно коса.

Воздух разом покинул легкие сенатора, и он вырвался из люка, вопя и хватаясь за царапину на шее. Он увидел две фигуры, стоящие в кузнице, и понял, какую ошибку совершил.

— Закрой дверь, Иво, — прошипел Змей из тени своего капюшона, сжимая в руке кинжал; его плащ был влажным от крови после резни.

— Слушаюсь, господин, — сказал Иво; дверь скрипнула и захлопнулась.

— Я… я сделал всё, как вы просили! Я впустил вас в город, — прохрипел Тарквитий, выползая из подпола и пятясь от Змея на ладонях, пока не врезался спиной в стойку с мечами.

— Да, ты это сделал, — кивнул Змей, плавно надвигаясь на него. — Но я должен спросить себя: есть ли мне от тебя еще какая-то польза? — произнес он, разминая пальцы на рукояти меча. — А теперь, у меня есть другие дела; давай покончим с этим быстро.

Змей потянулся руками к краям капюшона.

Тень скользнула прочь, и скудный свет внутри кузницы упал на лицо Змея.

Глаза Тарквития вылезли из орбит, а сердце остановилось.

— Боги, нет!

* * *

Сальвиан галопом вылетел с гребня холма на равнину к северу от Маркианополя. Он поравнялся с головой колонны римских беженцев, соскользнул с коня, тяжело дыша, и повернулся к морю перепуганных лиц. Горстка разведчиков и нестроевых служащих легиона, которые вели их до этого места, с трудом сдерживали панику в толпе.

— Они хотят бежать, посол, — выдохнул один разведчик с расширенными глазами, оттесняя толпу древком копья. — Хотят рассыпаться и рвануть к деревьям.

Сальвиан покачал головой.

— Нет, они должны держаться вместе. — Затем он махнул им рукой, указывая