Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

– Почему не найдут? – парень не дождался пояснений.

– А потому, что ему, скорей всего, Верослав помог – перевозчик. Он лес, как свою ладонь, знает. Он и увёл беглеца. И я могу даже предположить куда.

– Куда же?

– Ну, этого я пока не скажу – точно не уверен, а раз так, то и воздух сотрясать смысла нет, – за пазухой заворочался рысёнок, и ведун оборвал речь.

Оттянув угол плаща, Светлый опустил голову. Поёрзав, котёнок снова затих, и путешественники продолжили путь в молчании.

К слободе подошли во второй половине дня. Ведун, вручив парню проснувшегося и обсасывающего складки одежды, до которых мог дотянуться, рысёнка, оставил его присмативать за конём за околицей. Сам же, сховавшись в зарослях бузины, долго наблюдал за крайними избами. Вернулся он к Гору встревоженным:

– В слободе, по всему, посторонние.

Гор вопросительно поднял лицо:

– Что, видел кого?

– Видеть не видел, но почувствовал.

Гор в последний момент удержал готовый сорваться с языка вопрос: как это ему удалось? Всё равно не скажет. Он подсунул рысёнку сухарь и тот радостно зачмокал, пытаясь отгрызть кусочек. Получалось плохо, но какие-то крошки ему всё-таки попадали:

– Что делать будем?

Белогост задумался. Поглазел по сторонам, словно отыскивая ответ в кустах черёмухи. Пригнувшись, почесал рысёнка за ушком.

– Ты береги его. Я так скажу: случайного не бывает. Раз попался нам, значит, на то Его воля, – он указал глазами вверх.

– Не сомневайся, старче, сберегу.

– Может это мой талисман нам на удачу, а тебе в охрану.

– Котёнок, в охрану? Ну, ты сказанул.

– Не кажи гоп, пока не перепрыгнул. А вообще, много говоришь. Отправлю-ка я тебя за это на разведку, – ведун выпрямился. – Хоть делом займёшься. Пройдёшь, объясню как, к Кузьме-шорнику. Передашь от меня привет. Скажешь, заготовки привезли. Всё понял?

– Чего непонятного.

– Вот, – подняв прутик, Белогост разгрёб под ногами листья:

– Смотри, здесь мы, а здесь дом Кузьмы…

Гор, не торопясь, шагал по широкой улице слободы, обходя раскиданные кое-где коровьи «лепёшки» и лошадиные «яблоки». По всему видно, скота в слободе держали немало, наверное, не меньше, чем в Коломнах. Яркий денёк беззаботно жонглировал солнечными лучами среди берёзок, выстроившихся вдоль пыльной дороги. Десяток раз поздоровавшись со встречным людом, он, наконец, приблизился к указанной усадьбе. Шорник жил на краю длинной, проходящей через всё поселение, улицы. Ближе к лесу виднелись ещё три-четыре дома и работающая кузня, оттуда доносились звонкие удары молотком. А перед кузней отгоняли хвостами паутов пять рассёдланных лошадей. Неспроста это! На всякий случай пригнувшись, Гор нырнул в распахнутую калитку усадьбы шорника. И чуть не напоролся на звероватого вида лохматого пса, привязанного к будке. К его счастью кобель проспал появление незваного гостя. Пока собака, соображая, что происходит, неловко поднималась, парень резко ускорился. Позади раздалось нарастающее рычание, и в дом потворник заскочил одним прыжком, резко закрыв за собой дверь. Из-за неё мурашками по телу окатил возмущённый гав. Всего один, но какой! Пёс себе цену знал!

– Ох и страшила, – юноша облегчённо выдохнул.

Он и не знал, что собаки такие здоровые бывают.

За спиной кашлянули, и Горий обернулся. И только в этот момент понял, что стоит в чужой горнице, а на него внимательно смотрит незнакомый тощий мужик с кожаной повязкой на лбу. Бросив короткий взгляд на оружие у пояса, он деловито отложил почти готовую упряжь из тонкой сыромяти:

– Ну, чего стоишь в дверях? Заходи, коли пришёл.

Гор шагнул к середине горницы. Откинулась занавеска в дальнем углу, и оттуда вышла сердитая немолодая женщина с тазиком в руках. Изучающе глянула на парня:

– Есть будешь? – женщина остановилась, упирая тазик в пояс.

– Нет, нет, благодарю, – визитёр вежливо склонился. – Мне Кузьма нужен.

– Вон он, Кузьма твой, – кивнув в сторону мужика, наблюдавшего за гостем, женщина решительно обошла Гора. – Сидит тут, нет чтоб помочь. Всё сама и сама, – донеслось с улицы.

Хлопнула входная дверь, и юноша обернулся к шорнику.

– Не обращай внимания, – мастер устало присел на лавку. – Она баба хорошая, просто сегодня не с той ноги встала. Так что тебя ко мне привело?

Поправив меч, Гор опустился рядом:

– Я с Белогостом, потворник его. Он велел тебе привет передать и сказать, что сыромять принесли.

Мастер широко улыбнулся:

– Ну, слава богу, а то я уже запереживал, не случилось ли чаво. Волхв всё же. А новая власть их не любит. А где он сам?

– Тут, недалече. Говорит, что у вас посторонние в слободе. Потому меня попервой и отправил.

Нахмурившись, Кузьма поправил волос под головотяжцем:

– Видит Светлый. Сидят гораки. Уже несколько дней. Ведуна проведу к себе, как стемнеет. Ты уж пойми. Раньше никак не смогу – вдруг эти выскочат – как они к родноверам относятся – молва доносит. Лучше не рисковать. Лады?

– Лады. Так Светлому и передать?

– Так и передай. Сам за вами приду. Так тебе, может, поесть чего-нибудь собрать? У меня жареный заяц есть.

– Благодарю. Мы взяли с собой. А вот молочка бы плошку не помешало.

– Молочка? Тебе или Светлому?

Гор улыбнулся:

– Рысёнка по дороге подобрали. Ему молоко.

– Хм-м, – шорник почесал затылок. – Подожди малость, я до соседа сбегаю. У него коза есть. Её молоко само лучшее для любого малыша, хуть ребёнка, хуть медвежонка.

Не дожидаясь ответа, Кузьма живо выскочил из дома.

Парень оглянулся в горнице. В красном углу рядом с маленьким идолом Велеса соседствовала рисованная картинка. Он подошёл ближе. На картинке ненастоящая женщина прижимала к себе новорожденного с туманным кругом над головой. Она походила на Богородицу Ладу, только волос более тёмный и черты лица не живые какие-то. Он уже слышал, что такие рисунки называются иконы. По новой вере их надо ставить в красном углу вместо идолов. А вот Кузьма поставил рядом. Интересно, что это значит? Вернувшись на лавку, Гор подпёр подбородок ладонями. Не успел он прийти к какому-то выводу, как дверь снова хлопнула, и в дом спешно вошли сначала Кузьма, а следом его жена. За ними вбежали двое детишек: мальчик лет шести и девочка постарше.

– Доброго здоровья! – смущённые посторонним человеком в доме, они юркнули за занавеску.

– Что же не сказал сразу, что у вас рысёнок не кормленный, – с порога затараторила женщина, выставляя на стол крынку молока. – Вот козье, самое то, что надо. Забирай и поторопись, он же там голодный…

Шорник весело подмигнул парню:

– Ну, что я говорил. Золотая Злата у меня. Ещё бы не вредничала.

Смерив мужа тяжёлым взглядом,