Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Я знал, что мне нельзя проигрывать, — сказал Волков задумчиво.

— Только победы, сын мой, только победы. Пока вы побеждаете, вы в безопасности.

— Пока я побеждаю, я в безопасности, — повторял кавалер, идя по темному коридору в поисках своих покоев. — Тут поп прав.

Он добрался до своих покоев и остановился. Там было тихо, и из-под двери не выбивалось ни лучика света. Жена, видно, уже спала. Он чуть постоял и раздумал заходить, а, взяв со стены небольшую лампу, пошел по коридору. Он попробовал одну дверь — заперта. Попробовал другую — тоже заперта. А тут у него за спиной появилась тень.

— Черт тебя разорви! — зарычал кавалер, вздрогнув от неожиданности и чуть не уронив лампу.

— Господи-господи, — закрестилась баба, — к чему же сатану поминать, авось не в кабаке.

Волков поднял огонь повыше, присмотрелся — то была старая монахиня.

— Простите, сестра.

— Ваши покои там, супруга ваша там уже давно. — Старуха указала ему на конец коридора.

Нет, он явно искал не того.

— А со мною в свите была женщина. — Он немного стеснялся. — Такая рыжая.

Старая монахиня молча указала на следующую по коридору дверь, и жест ее был полон едкой укоризны. Указала и пошла по коридору прочь. Волков направился к двери, из-под которой пробивался свет, дождался, пока монахиня удалится, и лишь после этого негромко постучал.

— Кто там? — донесся испуганный и такой знакомый голос.

— Госпожа моя, откройте, это я, — тихо сказал Волков.

— К чему это? — послышался из-за двери наглый вопрос.

— Откройте, я скучал по вам.

— К жене идите, — донеслось из-за двери. — Я спать собралась.

— Бригитт, прошу вас, откройте, не заставляйте меня торчать под дверью.

Звякнул маленький засов на двери, и та без скрипа раскрылась. Волков вошел и увидел ее, она стояла перед ним в одной нижней рубашке, и та рубашка была так тонка и прозрачна, что через нее был виден весь прекрасный стан Бригитт и темнели через полотно соски и пятно внизу живота. Сама же она расчесывала свои удивительные волосы и смотрела на него с показным удивлением.

— Что вам, господин? Ночь уже, как бы жена вас искать не стала.

Он поставил лампу на комод и хотел обхватить красавицу, прижать к себе, но она вдруг оттолкнула его руки, схватила его лампу, отдала ему ее обратно и стала его теснить к двери.

— В чем дело, госпожа моя? — искренне удивлялся кавалер.

— К жене, к жене идите, раз она в доме повелевает, то я ссориться с ней не хочу. Как повелит она вам спать у меня, так приходите. А без ее разрешения никак.

— Что за глупости, что вы несете? — начинал злиться Волков. — Вы мне дороги, а жена — это… это для долга супружеского.

— Ах, для долга! — Она тут стала его ручками своими в грудь пихать, откуда только силы взялись, так и дотолкала до двери. — А у меня от мужицкой телеги все бока болят, чай, не в карете ехала, не могу вас принять сегодня. А жена ваша в карете ехала, вот пусть вас и принимает.

И вытолкала его за дверь, захлопнула ее и заперла на засов.

— Какова дура! — возмущался кавалер.

Он хотел уже своим огромным кулаком ударить в дверь, да побоялся, что шум поднимет на ноги всех вокруг. И пошел к жене. И ему казалось, что за дверью эта дрянь смеется над ним. И от этого он злился еще сильнее.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 21

⠀⠀

— О господи! — Потом она повернулась к Волкову и зло крикнула ему: — Теперь вы довольны? — И, прижимая салфетку ко рту, пошла прочь, и спина ее и плечи вздрагивали, сзади казалось, что ее стало рвать.

Волков удивленно смотрел ей вслед, думая, что пирог вовсе не так отвратителен. Увалень и Максимилиан, бросив еду, с таким же удивлением, как и у Волкова, смотрели на удаляющуюся госпожу Эшбахт. А госпожа Ланге, напротив, была спокойна и так и не отрывалась от своей тарелки, ела пирог с лицом абсолютно равнодушным. Ее спокойствие удивило всех, но только кавалер осмелился спросить:

— Госпожа Ланге, а не знаете ли вы, что с госпожой Эшбахт?

Бригитт, не поднимая глаз от еды, кротко отвечала:

— Дело то обычное.

Сказала и замолчала, дальше поедая пирог.

— В чем же обычность его? — не отставал от нее Волков.

Она же, набрав полную ложку великолепного пирога, произнесла:

— Супруга ваша, кажется, обременена.

И после этого красавица отправила ложку в рот.

А вот он свою ложку бросил. Ему стало не