Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

За пузатым представителем коммуны Заячьей улицы шли следующие дарители. Эта делегация была явно богаче первой.

— Гильдия мукомолов и мельничных мастеров, — гордо представился седой господин в большом и красивом берете. — Дозвольте, рыцарь божий, преподнести вам подарок от нашей гильдии, уж всех вы нас порадовали делом последним своим. Ответили за все наши обиды и унижения. — Он стянул покрывало с рук юноши, что стоял за ним. — Прошу принять от нас четыре меха черного соболя!

По залу прокатился удивленный гул. Соболь считался мехом королевским. Конечно, четырех соболей и на четверть шубы не хватило бы, но все равно подарок был очень дорогой, очень.

Волков снова вставал, снова кланялся, говорил слова благодарности. А когда взглянул на жену, чтобы сказать ей, что этими соболями можно оторочить ей шубу, то увидал лицо совсем белое.

— Госпожа моя, — с волнением заговорил он, — что с вами?

— Душно мне, — отвечала она с раздражением.

— Вот же вода кислая, как вы хотели.

— Я хотела с лимоном, мне же принесли с укусом, да еще и теплую. — Она опять морщилась. — Мутит меня, велите убрать отсюда эти котлеты.

Волков дал знак слуге, и тот убрал блюдо с его стола. А к нему уже шла новая делегация из шести человек. И делегация та была совсем не бедная, судя по их одеждам. Как же Волков был удивлен, когда узнал, что это…

— Гильдия золотарей и старьевщиков просит вас, достославный рыцарь Фолькоф, не отказать в милости и принять от нас в дар шкатулку, в коей лежит двадцать пять талеров серебром.

— Благодарю вас, — с удивлением отвечал он, вставая. — Ваши деньги будут мне очень кстати.

А Элеонора Августа коснулась его руки и, когда кавалер поглядел на нее, произнесла едва не со стоном:

— Мутит меня, нужно бы мне прилечь. Вернемся к епископу в дом.

— Сие невозможно, госпожа моя, — ответил Волков. — Люди еще, кажется, будут ко мне.

Но, видя ее жалкий вид и бледность, нашел глазами Увальня, сделал ему знак, подзывая к себе. Увалень, пока не пошла новая делегация, приблизился к нему, захватив с собой и Максимилиана.

— Госпоже дурно, выведите ее на улицу; коли нужно будет, так сажайте в карету, и пусть едет в дом епископа, — распорядился кавалер.

Максимилиан и Александр вежливо и бережно вывели Элеонору Августу из зала, а епископ наклонился через ее опустевшее кресло и произнес:

— Монахиня моя сказала мне, что ваша жена обременена.

— Кажется, — неуверенно и с надеждой ответил кавалер.

— Да благословит ее Господь, я молился о том часто. Да будет над чревом ее благодать покровительства Матери Божьей. — Епископ перекрестился. Волков тоже перекрестился за ним следом. А поп продолжал: — Я благословлю мать Амелию быть с вашей женой до благополучного разрешения. Она лучшая повитуха графства и города.

— Премного вам благодарен, святой отец, — смиренно отозвался кавалер.

— Не благодарите, вы служите престолу Петра и Павла так же, как и я, и еще неизвестно, от кого из нас больше пользы.

— Разумеется, от вас.

— Нет. Нет, неправильно. Я — язык, вы — меч, язык без меча — пустой звон, меч без языка — напрасная кровь. Так что для матери церкви мы одинаково ценны. Вон к вам идут новые люди.

Волков увидал, что в ратушу входит очередная делегация.

— Помните мои слова? — шепнул епископ.

— Это те, что про поцелуи и серебро?

— Да именно те, сейчас они продолжат целовать вам руки и осыпать серебром, но вы не обольщайтесь.

— Я держу в памяти ваши слова, святой отец, — ответил кавалер.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 23

⠀⠀

— Цех пивоваров Восточных ворот просит принять две бочки черного пива, уж поверьте, господин рыцарь, от него вы трезвым не будете, — говорил следующий делегат. — Бочки сюда закатывать не дозволили, они вас ждут на улице перед ратушей.

— Коллегия судейских писцов и адвокатов просит принять наш дар, господин фон Эшбахт. — На столе появляются серебряная тарелка, нож и вилка из серебра.

— Корпорация виноторговцев города Малена просит вас не отказаться от нашего дара, господин кавалер, и принять двадцативедерную бочку десятилетнего ламбрийского вина. И ведерный бочонок отличного генейского бренди.

— Коммуна Вонючей улицы и Гильдия кожевенных дел мастеров просят принять от нас узду, седло и стремена, все это с серебряным чернением. А гильдия перчаточников просит принять в дар по полдюжины лучших перчаток для вас и вашей супруги.

Волков уже устал вставать, даже нога стала ныть, устал кланяться и отвечать на приветствия, а люди всё шли и шли. Уже и бочонок меда ему подарили, и отрез великолепного зеленого шелка, и посуду, и кинжал с позолотой, оружейники принесли протазан великолепной работы и шпоры, тоже позолоченные, две интересные, более длинные аркебузы. В общем, к концу церемонии на столе почти не осталось места. И новые подарки складывали поверх прежних. И их все еще несли. Кажется, гости даже позабыли про печеных телят и окорока в горчице, так и смотрели, что же еще подарит следующая делегация прославленному воину. Последние и самые богатые подарки он получил, разумеется, от купеческих гильдий и от корпорации городских менял и банкиров. Эти господа приносили не вещи и не серебро, эти дарили золото. От одних была маленькая серебряная шкатулка с десятью золотыми дублонами — редкими и ценными деньгами. От других — алая бархатная подушка, на которой лежало двадцать новеньких гульденов. А еще золотой перстень с небывалой красы аметистом, что сулит владельцу долгие лета.

И когда стол уже был завален подарками, и когда Волков уже едва мог встать и поклониться, делегации наконец закончились. Несмотря на усталость, он был доволен и уважением горожан, и ценностью подарков. Да, город Мален богат, раз горожане вот так, без требований и указаний, а лишь по велению души собрали ему подарков на две, да, на две тысячи талеров. Это не считая золота.

А тут еще встал бургомистр и прокричал:

— Консулат и совет города Малена просят господина кавалера принять подарок не только от горожан, но и от города и выйти из ратуши для получения его. Все желающие тоже могут выйти посмотреть.

В зале пошел шум, все стали подниматься из-за столов. Волков взглянул на епископа, а тот никуда не собирался,