Ганнибал. Кровавые поля - Бен Кейн

В тепидарии Ганнон сел на одну из длинных деревянных скамеек, что шли вдоль стен помещения. Воздух здесь был приятным и теплым; стены украшали изображения дельфинов, рыб и морских чудищ. Неподалеку сидели несколько мужчин. Трое, которые, видимо, пришли вместе, потягивали вино из глиняных кубков; двое играли в кости на полу; один прислонился к стене и задремал. Ганнон закрыл глаза и сделал вид, что отдыхает. На самом деле он внимательно прислушивался к каждому слову.

– Драхма за партию, как и прежде? – спросил первый игрок.

– Да, пожалуй, – ответил его не слишком довольный напарник.

– Две пятерки! Попробуй перебить, друг мой!

– Неужели ты вчера переспал с Фортуной? – мрачно спросил второй. – Сегодня она отдала тебе всю удачу. – Он бросил кости и издал победный крик. – Пятерка и шестерка! Наконец-то я выиграл.

Они продолжали играть, перебрасываясь ядовитыми репликами, и Ганнон принялся наблюдать за тремя пришедшими вместе мужчинами. Они сидели напротив, и он сделал вид, что дремлет. Из-за этого, или из-за вина, их голоса зазвучали громче.

– Проклятая война никогда не закончится, – проворчал старший, седой мужчина с узловатыми руками и ногами. – Несомненно, она будет продолжаться не меньше, чем предыдущая. Я помню…

– Калавий, выпей вина, – перебил его невысокий мужчина, сидевший слева. У него были карие глаза и смазанные маслом вьющиеся волосы. – Твоя чаша опустела.

Несмотря на то, что он перебил Калавия, его голос прозвучал подобострастно. Очевидно, они занимали разное социальное положение, и его спутники были аристократами. Ганнона охватило разочарование. Он знал, что Капуя не слишком большой город, и, вероятно, эти люди знают родителей Аврелии. Если бы только он мог задать им вопрос!

– Благодарю. – Калавий протянул свой кубок.

Невысокий мужчина поднял руку с кубком.

– Тост: за наших храбрых полководцев, которые должны разбить Ганнибала.

Третий мужчина – широкоплечий и привлекательный – спокойно сидел, не поднимая кубка.

– Ты сказал: наши полководцы. Ты не римлянин и не из Кампании. Ты проклятый грек.

– Тем не менее, я живу здесь и плачу налоги, – сказал, слегка смутившись, невысокий мужчина.

– Однако ты не гражданин. – Голос третьего мужчины прозвучал жестко. – Тебя никогда не возьмут в армию. И ты не будешь сражаться с гуггами, как мой сын или племянник и внуки Калавия.

Калавий нахмурил брови.

– Мой друг прав.

– Приношу свои извинения, – последовал быстрый ответ. – Я никого не хотел оскорбить. – Он снова поднял кубок. – Пусть боги ведут и защищают римских полководцев в войне с Ганнибалом. И пусть хранят всех сынов Рима, сражающихся с врагом.

Его спутники смягчились, и они выпили все вместе.

Однако их мир продолжался недолго. Когда римляне снова заговорили о политике, грек не удержался и высказал свое мнение. Третий мужчина рассердился еще сильнее.

– Хватит, Фанес. Ты здесь для того, чтобы подольститься к нам, тут нет никаких сомнений, но меня не интересует твое мнение относительно политики Рима. Ты понял?

Пока грек всячески унижался, разум Ганнона работал изо всех сил. Имя Фанеса показалось ему знакомым.

– Зачем ты здесь, Фанес? – спросил Калавий. – Сомневаюсь, что ты хотел с нами выпить.

– Ну… – Грек облизнул губы. – У меня есть несколько должников, которые перестали со мной расплачиваться.

«Ростовщик! – сообразил Ганнон. – Тот, что мертвой хваткой вцепился в мать Аврелии». Охваченный яростью, он стал слушать внимательнее.

– В этом нет ничего удивительного. Идет война, если ты не заметил, – резко заявил третий мужчина.

– Мир, – сказал Калавий. – Ты можешь порицать его профессию, но он и его товарищи помогают нашему городу. Пусть говорит.

– Хорошо. Тогда я намерен перейти в кальдарий. – Мужчина вежливо кивнул Калавию, бросил хмурый взгляд на Фанеса и ушел.

Через мгновение за ним последовал еще один, тот, что до этого дремал. Ганнон захрапел, делая вид, что просыпается, но потом снова закрыл глаза. После короткой паузы грек заговорил снова:

– Я бы хотел обратиться в суд, чтобы получить их поместья в виде компенсации за долги. Возможно, судье будет легче принять правильное решение, если ему немного помогут. Пара слов, сказанных нужным людям, может привести к тому, что к моему прошению отнесутся благосклонно.

– А многие ли из этих людей благородного происхождения являются моими знакомыми? – спросил Калавий.

Неловкое покашливание.

– Да, некоторых ты знаешь.

«Вполне вероятно, Атия находится в списке Фанеса», – подумал Ганнон, продолжая кипеть от гнева. У него уже начал вырисовываться план действий.

– Я не могу одобрить такие вещи, – резко сказал Калавий. – В наши трудные времена следует дать таким людям время. И тогда они смогут расплатиться.

– Но…

– Нет, Фанес.

Короткая пауза.

– Я бы не хотел напоминать тебе, но есть одна проблема с твоим зятем, – пробормотал грек.

– Это меня не касается, – резко сказал Калавий.

– Не совсем так. Будет выглядеть не лучшим образом, если выяснится, что зять одного из самых прославленных магистратов Капуи – выродок, игрок, промотавший семейное состояние. Человек, который все свое время проводит в самых отвратительных тавернах и публичных домах?.. Твои шансы на переизбрание заметно упадут.

– Будь ты проклят, грек!

– Ты не оставляешь мне выбора. Я имею полное право обратиться в суд для взыскания долгов, – запротестовал Фанес.

– Но ты все равно останешься паразитом и кровососом! – Калавий тяжело вздохнул. – Какова цена твоего молчания относительно моего зятя?

– В качестве жеста доброй воли я спишу все его долги, и никогда мои губы не произнесут его имя. А в ответ я не попрошу у тебя даже драхмы. Как я уже говорил, мне нужно лишь, чтобы судьи одобрили список владений, которые я собираюсь получить.

– Сначала я хочу увидеть список, – сказал Калавий.

– К концу дня его доставят вам домой.

– Тогда наши дела закончены. Я больше не получаю удовольствия от твоего вина. – Калавий встал и ушел.

Ганнон почувствовал, что Фанес смотрит на него, и продолжал дышать спокойно и размеренно. Вскоре грек встал и удалился. Когда прошло еще некоторое время, юноша решил перейти в кальдарий. Здесь было гораздо больше людей, чем в тепидарии, а воздух был горячим и влажным. Почти дюжина мужчин расслаблялась в бассейне, среди них Ганнон заметил Калавия и высокого аристократа; остальные намазали тела маслом и скребли стигилями кожу. Некоторые лежали лицом вниз на каменных скамьях, и рабы делали им массаж.