Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Вождь на мгновение замолчал, с улыбкой всматриваясь в серьёзные и насупленные лица парней и девок.

– На берегу уже раскладывают костёр. Будем водить хоровод, петь песни, прыгать через огонь, купаться в реке и радоваться жизни! А для веселья я приказал подвести к костру несколько бочонков с мёдом и пивом.

Эти слова Кнура были встречены восторженными криками и свистом.

Не дождавшись, когда молодёжь успокоится, вождь поднял вверх руку, призывая к тишине:

– Солнце уже уходит за дальний лес. Готовьтесь! Встречаемся на берегу!

– А сказку рассказать? – раздался из дальнего угла звонкий детский голос.

– Какую сказку? – удивлённо встрепенулся Кнур.

– Про Купалу! – не унимался ребёнок, спрятавшийся за спинами больших парней.

– Сказку! Сказку! – понеслись со всех сторон крики.

– Да её ж все знают! – пытался отбиться вождь.

– Мы не слыхали её! Расскажи! – перекрывая шум, попросил Вадим.

– Хорошо-хорошо! – замахал руками Кнур. – Слушайте.

Он откашлялся, прочищая горло.

– Давно сие было. Так давно, что нет уж людей, видавших всё своими очами. Сотни и сотни годов прошли с тех пор, когда бог огня и хранитель небесного очага Семарг, защищающий наше солнце от сил зла, полюбил богиню ночи Купальницу. И она с радостью раскрыла навстречу ему свои объятия. От любви той нежной и пылкой в день летнего солнцестояния народились у них двое очаровательных близняшек. Парень и девка. Счастливые родители дали им имена: Купала и Кострома. Все боги радовались вместе с Семаргом и Купальницей, а громовержец Перун даже отдал частичку своей силы и вырастил на никогда не цветущем папоротнике дивной красы цветок. Но такой необычный, что распускаться должен был всего лишь раз в году и только в тот день, когда родились близняшки. Подарил он им тот цветок. Могучие силы таились в нём. Прикоснулась Купальница к деткам своим его прекрасными лепестками, и получили они от него красоту неописуемую. Ум им от матери достался, сила и отвага – от бога Семарга.

Замолчал вождь, переводя дыхание, но тут же продолжил свой рассказ:

– Быстро росли дети на радость окружающим их людям и наблюдающим за ними с небес богам. Не разлучались они никогда, любили друг дружку безмерно и тем были счастливы.

Орей с удивлением смотрел на окружающих его молодых людей и задавал себе вопрос: «Неужто парни и девки верят всей этой глупости?» Но, судя по серьёзным лицам, а также по тому вниманию, с каким они слушали Кнура, сказка казалась им правдой.

А голос вождя, по-прежнему негромкий и мягкий, проникал в уши сотского:

– Однажды пришла Кострома к братцу своему и сказала, что прилетели на берег реки две птицы из Ирия, сели на деревья и песни красивые поют. Захотели дети послушать тех птиц. Не было родителей дома, а потому никто не мог близняшек остановить. Побежали они на берег и ещё издали услыхали пение. На одном дереве сидела светлая птица алконост с лицом женщины и телом птицы. Она пела о радости и счастье. Вот к ней и пошла весёлая и жизнерадостная Кострома. А Купала захотел послушать песни темной птицы сирин, представшей в образе прекрасной женщины от головы до пояса. Не знал парень, что её чарующий голос одурманивает человека и он не может заставить себя не слушать его. Так же и с Купалой вышло. Позабыл малец обо всём, даже закрыл глаза от блаженства, ещё никогда не испытанного, да и уснул крепко. Подхватила парня птица сирин, спрятала у себя под крылом и унесла в мир нави. Долго в поисках брата бродила по берегу реки Кострома, но ни его, ни птицы сирин нигде не нашла.

– Ишь, как Кнур разошёлся! – раздался шёпот княжича. – Я аж заслушался!

Сотский молча кивнул головой в ответ, показывая этим, что ему тоже интересно, хотя сам с нетерпением ждал, когда же всё закончится и народ из дома повалит к реке. Но сказка никак не кончалась. Простые и понятные каждому слова продолжали звучать в большой зале:

– Долго горевал Семарг, и плакала по ночам Купальница, роняя слёзы-росы на траву, но ничего поделать они не могли. Сгинул невесть куда Купала. Незаметно пролетели годы. Выросла Кострома, и подошла пора о замужестве подумать. Много парней к ней сваталось, но считала она, что недостойны они её. Гордилась дюже умом своим и красотою неописуемой. Говорила, не шуткуя, что даже не всякий бог ей в пару годится. И вот как-то раз в свой день рождения пошла Кострома с подружками на заливной луг, где трав и цветов росло множество. Стали девки венки плести да по воде речной пускать. Лишь Кострома у себя на голове венок оставила, а подруженькам сказала, что не хочет замуж выходить. Но налетел вдруг на неё ветрогон Стрибог, да так сильно дунул, что венок с головы девки слетел и в реку упал. Разозлилась она сильно, но успела желание загадать, чтобы приплыл венок к суженому, равному ей во всём. И сбылось её желание. Проплывал мимо в лодке высокий стройный парень. Залюбовалась им Кострома. Уж больно красив он оказался. А когда пристала лодка к берегу и молодые увидели вблизи друг друга, то любовь поглотила их полностью. Да и как могло быть иначе? Красота всегда тянется к красоте. И провели они вместе в беспамятстве чудную ночь на берегу, а утром пришли домой к Семаргу и Купальнице. Мать с первого же взгляда узнала своего сына Купалу, а когда поняла, что промеж её детьми случилось, пришла в ужас! Нельзя родным брату и сестре любить друг дружку, аки женатикам! Установленные богами законы и законы человеческие запрещают сие под страхом смерти лютой!

Замолчал надолго вождь, насупился, глядючи в пол.

Тишина стояла в доме.

Похоже, каждый из присутствующих людей примерял на себя произошедшее с близняшками.

– А почему Кострома не узнала брата своего Купалу? – прервал всеобщее молчание детский голос, в котором слышались слёзы.

– Так захотел бог Велес, решивший наказать девку за гордыню, нескромность и обиду, нанесённую богам. Помнишь, как Кострома говорила, что не всякий бог будет её достоин?

– И что дальше было? – вступил в разговор Орей, пытаясь хоть как-то заставить Кнура приблизиться к концу сказки.

– Когда брат с сестрой поняли, что натворили, взялись они крепко за руки, пришли на самый высокий крутой берег