Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 4 - Александр Дюма

Маликорн был принят графом беспрепятственно, так как был на хорошем счету у короля. Де Сент-Эньян спросил посетителя, нет ли у него какой-нибудь новости.

– Есть, и очень интересная, – отвечал Маликорн.

– Какая же? – перебил де Сент-Эньян, любопытный, как все фавориты. – Что же это за новость?

– Мадемуазель де Лавальер переведена в другое помещение.

– Как так? – воскликнул де Сент-Эньян, вытаращив глаза.

– Да.

– Ведь она жила у принцессы?

– Вот именно. Но принцессе надоело ее соседство, и она поместила ее в комнате, которая находится как раз над вашей будущей квартирой.

– Почему над моей квартирой? – вскричал де Сент-Эньян, показывая пальцем на верхний этаж.

– Нет, – отвечал Маликорн, – не здесь, а там. И показал на корпус, расположенный напротив.

– Почему же вы говорите, что ее комната расположена над моей квартирой?

– Потому что я убежден, что ваша квартира должна быть под комнатой Лавальер.

При этих словах де Сент-Эньян бросил на бедного Маликорна такой же взгляд, какой бросила на него Лавальер четверть часа назад. Другими словами, он счел его помешанным.

– Сударь, – начал Маликорн, – разрешите мне ответить на вашу мысль.

– Как на мою мысль?..

– Ну да. Мне кажется, вы не совсем поняли, что я вам хочу сказать.

– Не понял.

– Вам, конечно, известно, что этажом ниже фрейлин принцессы живут придворные короля и принца.

– Да, там живут Маникан, де Вард и другие.

– И представьте, сударь, какое странное совпадение: две комнаты, отведенные для господина де Гиша, расположены как раз под комнатами мадемуазель де Лавальер и мадемуазель де Монтале.

– Ну так что же?

– А то, что эти комнаты свободны, потому что раненый де Гиш лежит в Фонтенбло.

– Ей-богу, ничего не понимаю!

– О, если бы я имел счастье называться де Сент-Эньяном, я бы моментально понял!

– И что бы вы сделали?

– Я тотчас же поменял бы комнаты, которые вы занимаете здесь, на свободные комнаты господина де Гиша.

– Что за фантазия! – с негодованием сказал де Сент-Эньян. – Отказаться от соседства с королем, от этой привилегии, которой пользуются только принцы крови, герцоги и пэры?.. Дорогой де Маликорн, позвольте мне заявить вам, что вы сошли с ума.

– Сударь, – с серьезным видом заметил молодой человек, – вы делаете две ошибки… Во-первых, я называюсь просто Маликорн, а во-вторых, я в здравом уме.

И, вынув из кармана бумажку, прибавил:

– Вот послушайте, а потом прочтите эту записку.

– Слушаю, – отвечал де Сент-Эньян.

– Вы знаете, что принцесса стережет Лавальер, как Аргус нимфу Ио.

– Знаю.

– Вы знаете также, что король тщетно пытался поговорить с пленницей, но ни вам, ни мне не удалось доставить ему этого счастья.

– Да, вы могли бы сообщить на этот счет кой-какие подробности, бедняга Маликорн.

– А как вам кажется, чего мог бы ожидать тот, кто придумал бы способ соединить любящие сердца?

– О, король осыпал бы его своими щедротами.

– Господин де Сент-Эньян…

– Ну?

– Разве вам не хочется отведать королевской благодарности?

– Понятно, – отвечал де Сент-Эньян, – благодарность моего повелителя за умелое исполнение обязанностей будет для меня крайне драгоценна.

– Так взгляните на эту бумажку, граф.

– Что это такое? План?

– План комнат господина де Гиша, которые, по всей вероятности, станут вашими комнатами.

– О нет, никогда!

– Почему?

– Потому что мои две комнаты составляют предмет вожделений многих придворных, которым я их, конечно, не уступлю: на них покушаются господин де Роклор, господин де Ла Ферте, господин Данжо.

– В таком случае прощайте, граф. Я предложу одному из этих господ мой план и разъясню связанные с ним выгоды.

– Почему же вы сами не займете этих комнат? – недоверчиво спросил де Сент-Эньян.

– Потому что король никогда не удостоит меня своим посещением, а к этим господам пойдет без всяких колебаний.

– Как, король пойдет к этим господам?

– Пойдет ли? Десять раз, а не один! Вы меня спрашиваете, будет ли король посещать квартиру, которая расположена в таком близком соседстве с комнатой мадемуазель де Лавальер?

– Хорошее соседство… в разных этажах.

Маликорн развернул бумажку, намотанную на катушку.

– Обратите, пожалуйста, внимание, граф, – сказал он, – что пол в комнате мадемуазель де Лавальер – простой деревянный паркет.

– Ну так что же?

– А то, что вы позовете плотника, его приведут к вам с завязанными глазами, запрут, и он сделает отверстие в вашем потолке, следовательно, в полу комнаты мадемуазель де Лавальер.

– Ах боже мой! – вскричал де Сент-Эньян, точно вдруг прозревший. – Вот гениальная мысль!

– Она покажется королю самой заурядной, уверяю вас.

– Влюбленные не думают об опасности.

– Какой опасности боитесь вы, граф?

– Ведь это страшно шумная работа, по всему дворцу будет слышно.

– Ручаюсь вам, граф, что присланный мной плотник будет работать без всякого шума. Он выпилит особой пилой четырехугольник в шесть футов, и даже ближайшие соседи ничего не услышат.

– Ах, дорогой Маликорн, у меня голова идет кругом!

– Я продолжаю, – спокойно отвечал Маликорн, – в комнате с пробитым потолком… Вы внимательно слушаете?

– Да.

– Вы поставите лестницу, по которой либо мадемуазель де Лавальер будет спускаться к вам, либо король будет подниматься к мадемуазель де Лавальер.

– Но ведь эту лестницу увидят.

– Нет. Вы закроете ее перегородкой, которую оклеите такими же обоями, как и другие стены комнаты; у мадемуазель де Лавальер она будет замаскирована люком, составляющим часть паркета и открывающимся под кроватью.

– А ведь правда… – сказал де Сент-Эньян, глаза которого загорелись.

– Теперь, граф, мне не нужно объяснять вам, почему король будет часто заходить в комнату, в которой устроят такую лестницу. Я думаю, что господин Данжо оценит по достоинству мою мысль, которую я сейчас разовью ему.

– Ах, дорогой Маликорн, – воскликнул де Сент-Эньян, – вы забываете, что мне первому вы открыли ее и, следовательно, мне принадлежит право первенства.