Французский поход - Богдан Сушинский

— Измена, по-твоему, — уже ничто? Это уже несерьезно? Арестовать его! — приказал полковник Гурану и Хозару, стоявшим рядом. — Вам сказано: арестовать!

— И что потом? — замялся Хозар. — Ну, арестуем, сдадим полякам? Так, что ли?

— И казним!

— Не выполняй этот приказ, Гуран, — вмешался Сирко, оголив саблю. — Тебе, ротмистр Хозар, тоже не стоит вмешиваться.

— Как скажешь, атаман, — спокойно ответил сотник. — С какого черта я стану арестовывать Лаврина?

Поняв, что ситуация складывается не в его пользу, генеральный писарь, помнящий, что все же рангом он выше всех присутствующих, гневно осмотрел своих спутников. Однако это ничего не изменило.

— Я же предупреждал, что вся ваша затея, полковник, связана с определенным риском, — рассудительно улыбнулся Лаврин. — Да и зачем арестовывать сотника, который сам признался, никуда убегать не собирается, скорее наоборот… А не далее как полчаса назад спас вас от нападения гайдуков.

— Что же касается Вуйцеховского, — как бы между прочим добавил Сирко, — то для меня это и не было секретом.

— Так вы заодно?

— Не знаю, заодно ли. Но связаться с моим давним знакомым поручиком Ольховским помог сотнику я. А уже через него Лаврин добрался и до этого, как его там называют?… — нахмурился Сирко, глядя на Урбача.

— Коронного Карлика, — подсказал тот.

— Истинно так, истин-но! Полковник Гяур, вы, ротмистры, отъезжайте. Об остальном Хмельницкий и Урбач договорятся без нас, — решительно разряжал обстановку Сирко.

Так и не уяснив толком, почему Сирко столь беспечно воспринял предательство Урбача, полковник Хмельницкий удрученно посмотрел вслед оставлявшим его воинам. Затем так же недоуменно взглянул на сотника Лаврина, как бы ища у него сочувствия.

— А вот народ созывать не следовало, — слегка пожурил его Урбач. — Ни мне, ни вам это ни к чему. Хотя все равно никто, кроме Сирко, не знает, кто такой Вуйцеховский.

— Что вы здесь дурака из меня делаете? Почему ты согласился на это? — уже более миролюбиво, однако все еще растерянно, проворчал Хмельницкий, не зная, как вести себя теперь с этим беззаботно признавшимся изменником.

— Потому, что очень уж приглянулись мы друг другу: я и пан тайный советник. Вуйцеховский решил, что лучше меня осведомителя ему не найти. Я же решил, что пусть лучше он получает все сведения от меня, чем найдет среди нас человека, который действительно станет служить ему. А уж как преподнести ему все то, что я вижу и слышу, — мое дело.

— Словом, вы друг друга стоите.

— Главное не в этом. — Урбач спокойно объехал Хмельницкого, и тот вынужден был потащиться вслед за ним. Чувствовал себя при этом полковник прескверно. — Мне нужно было поближе познакомиться с Вуйцеховским, войти в доверие, узнать, как он готовит своих агентов. Я ведь только-только начинаю этим заниматься, а у Коронного Карлика опыт и опыт.

— Нашу с ним встречу тоже ты организовал?

— Конечно, я, — улыбнулся Урбач. — За что господин тайный советник был мне премного благодарен. А вы разве остались недовольны? Неужели Коронный Карлик умудрился разочаровать вас? Обычно он производит неизгладимое впечатление на каждого, кто встречается с ним впервые.

— И все же лучше бы ты сказал, сотник, что и на этот раз ты пошутил.

— Как-нибудь при случае я скажу об этом Вуйцеховскому.