Знатная полонянка - Лариса Шкатула

Только он об этом подумал, как почувствовал, что кто-то трогает его за колено. Маленький дворовой Кешка, шустрый пятилетний хлопец, теребил его:

– Боярыня кличет!

– Я мигом! – шепнул он сидящему рядом брату Владимиру. – Матушке что-то понадобилось.

Боярыня Агафья ждала сына за дверями, заплаканная, тщетно пытаясь стереть следы слез расшитым платком.

– Любомирушка! – не в силах сдержаться, она опять зарыдала, и у юноши болезненно заныло сердце.

Когда монголы похитили Анастасию, он почти всегда безотлучно находился при матери, стараясь успокоить её изболевшееся сердце. Какой удар опять нанесла ей судьба?

– Тут Лоза за тобой приехал. Только учти, я тебя никуда не пущу!

– Погоди, объясни толком! – Любомир успокаивающе обнял мать за плечи. – Случилось что?

– Бают, Настюшка пропала.

– Опять?!

Любомир подошел к стоявшему поодаль Лозе, который понимающе отошёл в сторонку.

– Неужто правда? Не муж ли монгол увез её с собой?

– Нет, Аваджи и сам толком не знает, но рвется её искать. Я пока придержал его маленько. Мы с Прозорой думаем, одному ему с таким делом не справиться. Вот она и послала меня с тобой посоветоваться.

Конечно, Лоза лукавил. Но нужно было, чтобы и юноша захотел того же, отправиться на поиски сестры. Какое он имел право склонять его к такому опасному для жизни решению?

– Думаешь, надо отряд сколотить?

– Думаю, не надо. Отряд только внимание зазря привлечёт. Главное, Аваджи знает, как к ним подбираться в случае чего и где Анастасию искать.

– Выходит, наш зять-монгол себе напарника ищет?

– Он бы и сам давно убежал, да мы придержали, – терпеливо повторил Лоза.

Но Любомир уже и сам понял, от кого они ждут согласия быть напарником Настасьиного мужа. В противном случае вызвали бы из-за стола батюшку или Владимира.

Значит, в нём нуждаются? Долго ещё будет привыкать Любомир к такому радостному ощущению. Он не торопился отвечать из боязни, что не так понял Лозу, и сейчас тот скажет: "Присоветуй нам для этого дела кого половчее".

Но Лоза ничего подобного не говорил, и Любомир сказал просто:

– Я готов с ним ехать.

Боярыня опять заплакала. Она с самого начала знала, что удержать его не удастся. Она тоже привыкла, что любимый, но убогий младшенький всегда при ней! Но теперь-то он не убогий.

– Возьми веревку, да и привяжи меня к своей юбке, – грубовато сказал он матери.

Радость от того, что в нем нуждаются, теперь не покидала Любомира. Наверное, поэтому мысль у него бежала быстрее и в нужную сторону. На всякий случай он переспросил:

Значит, этот… Настин муж ждет меня в Холмах?

– В Холмах.

– Тогда возьмем с собой Володьку и Олюшку. Она уже сидит! – добавил он гордо. – Ох и девка будет, погибель для парней! Глаза черные, точно бархатные, а ресницы…

– А детей-то зачем увозить? – не согласилась боярыня.

– Затем, что пока Всеволод не знает, что Анастасия пропала, а как узнает, сына заберёт. Настю найдём, что ей скажем? Что всей семьей Володьку уберечь не смогли?

– Тогда и я с вами поеду, – решительно сказала боярыня Агафья. – Нешто я мужикам таких малюток доверю?

– Скажи лучше, с зятем хочешь познакомиться, – прозорливо заметил Любомир. – А батюшке признаешься?

– Не признаюсь. Скажу, в поясницу что-то вступило, а ты меня к знахарке свезёшь… Разве ж я его когда обманывала? Но давеча о зяте разговор заводила, а он и слушать не захотел…

Через некоторое время из ворот боярского дома выехали сани-розвальни, которыми правил Лоза. В санях сидели боярыня, которая держала на руках Ойле, и её младший сын, на коленях его вертелся непоседа-племянник. Мальчонка впервые ехал в санях и потому визжал от восторга, особенно когда встречный ветер бросал ему в лицо пригоршни крупных снежинок.

Маленькая Ойле бесстрастно посматривала по сторонам, как бы с мудростью женщины, повидавшей на своем веку и не такое! Разве что вздрагивали её ресницы, когда на них падала очередная большая снежинка.