Таинственный Хранитель - Иван Рассадников

– Не стоит благодарности. К несчастью, мы не можем оказать вам никакой действенной помощи. Мы обязаны соблюдать нейтралитет. Но наши молитвы – на вашей стороне. Пускай они придадут вам сил и станут вашим оружием.

Третий мальтиец вступил, точно приняв эстафетную палочку, он завершил ритуал:

– Мы принуждены удалиться. Сегодня вечером наша делегация отбывает на родину. Мир вам, Андрей Иванович. Да станет правда силой вашей.

– Dixi! – хором крикнули все четверо и стремительно удалились.

Когда Андрей немного пришел в себя и наконец вышел во двор, а вышел он, едва убедился, что Агриппина успела снова уснуть и ничего из сказанного не слышала (бабушки дома не было), то мальтийцев с переводчиком и след простыл.

Стало быть, – думал Андрей, – ко мне заглянули друзья-товарищи Роберто Миньоса. С Виктором бы переговорить на эту тему…

Во дворце он быстро нашёл Сергея Михайловича, которому вручил «ключ от фиаско» и столь же быстро удалился – Бориса Львовича встретить не хотелось бы, не расположен он был к разговорам с главным хранителем. На обратном пути заскочил к Виктору домой – тот пребывал в радостном настроении и с порога поведал Андрею, едва упомянувшему имя Роберто Миньоса – следствие идёт, никому о своих успехах не сообщает, но товарищи-мальтийцы отпущены на все четыре стороны и не сегодня-завтра улетают на родину.

– Сегодня, – уточнил Андрей.

– А ты почём знаешь? – удивился Виктор.

– Они ко мне заходили сегодня.

– К тебе? Мальтийцы?! Не может быть!

– Представь!

– И что им было нужно? – после паузы осторожно поинтересовался Виктор.

– Сам догадайся, ты же у нас проницательный…

– Знаешь, после суточного бдения, мне что-то в голову ничего не идет. – И он вопросительно уставился на приятеля.

– По нашему делу, зачем ещё!

– И что?

– Благословили.

– Расскажи по порядку, – занудел Виктор, и Андрею пришлось в подробностях расписать ему этот своеобразный визит вежливости.

Когда он закончил, Виктор выглядел крайне взбудораженным, глаза его блестели:

– Выходит, мальтийский Орден имел виды на руны и на то другое, к чему они приложены. Они явились как соперники нам, и Роберто Миньос должен был вернуть Ордену реликвию, но погиб – погиб, как я понимаю, абсолютно случайно. И мальтийцы…

– Его гибель открыла им глаза на истинное положение дел; враг моего врага – мой друг. Их товарища убил мой враг, потому они дают мне карт бланш. Но не только поэтому! Они признают моё право владеть реликвией соответственно воле графа Кутасова.

– Право неизвестно на что… – прищурился Виктор.

– На обладание реликвией.

– А конкретней? Слушай, почему ты не уточнил у них, о чём именно идёт речь?

– А зачем?

– Как зачем? – Виктор аж задохнулся от волнения.

– Придёт время – узнаем. Вообще-то я догадываюсь, о чём идет речь…

– Ну и?

Взволнованный Виктор выглядел комично, Андрей улыбнулся.

– Ну и… и ну… баранки гну… – Андрей рассмеялся, но тут же посерьёзнел и сказал:

– Ежели я до конца не уверен в истинности своих предположений, я предпочитаю держать их при себе.

Уже дома, пересказывая Агриппине и дневное происшествие, и свой диалог с Виктором, Андрей искренне смеялся.

– В общем, любопытной Варваре на базаре нос оторвали…

– Да… Так говорят. И мне не скажешь?

Он с несчастным видом уставился на нее. Разумеется, скажет, если она потребует! Но она не потребовала. Только улыбнулась, глядя на его физиономию

– Ладно, пока можешь не говорить, чтоб не сглазить… – и она впала в задумчивость, словно что-то про себя решая важное.

– Что-нибудь случилось? – спросил Андрей, чутко ощутив перемену в ее настроении.

– Как тебе сказать… Я до конца не уверена… Но похоже, за мной снова следят.

Андрей тотчас стал серьезным. Убитый мальтиец – это уже не шутки.

– Ты вот что, будь поосторожнее… – предупредил он девушку. – Наши конкуренты способны на все. У меня большое подозрение, что мальтиец нас охранял. Мне на это намекнули, правда весьма туманно.

– Постараюсь, – протянула Агриппина. – Я и не представляла, что наши игры могут завести так далеко!

– Я тоже, – мрачно ответил он. – Слушай, а если я тебя попрошу… Ну, очень попрошу, не влезать глубже во все это?.. – он смотрел на нее почти умоляюще.

– Ещё чего? – возмутилась та. – Чтобы я отступила перед какими-то подонками?! Никогда такого не будет, даже не проси!

И Андрей понял, что увещевать ее бессмысленно – характер не тот.

– Значит, идем до конца? – спросил он.

– Без вариантов! – твердо ответила девушка. Потом добавила уже совсем другим тоном: – Только и ты, пожалуйста, будь осторожней!

Он только молча кивнул. Затем сменил тему.

– Между прочим, Витя ещё хромает… А вчера с нами полез в дыру эту…

– Ничего, до свадьбы заживет! И потом, кто его неволил?

– Никто вроде. Бабушка-то где?

– Пошла к кому-то на дачу…

– Что-нибудь говорила?

– Нет, не доложилась. Вернётся – поставишь на вид, как преданный внук безбашенной бабуле. Между прочим, из-за сегодняшнего дурацкого состояния мне придётся завтра крутиться белкой в колесе. Так что будьте любезны, Андрей Иваныч, – она сделала строгое лицо, – извольте выбирать: либо завтра мы выезжаем в семь-тридцать и ни минутой позже, либо я выезжаю одна, а вам придется пилить в свой институт на общественном транспорте.

– Тут и думать нечего, – пожал плечами Андрей. – Только на мальтийке! С комфортом, с ветерком, с личным водителем, в хорошей компании. С любимой женщиной, наконец!

– Выбор достойный, хвалю, – и Агриппина шутливо ухватила его руку и долго её трясла.

А вскоре возвратилась Елизавета Петровна с корзинкой яблок, презентованных ей очередной подругой, и все трое долго сидели на кухне – чаёвничали. Впрочем, последние свои приключения Андрей с Агриппиной, не сговариваясь, решили не обсуждать. Бабушка и так пострадала ни за что ни про что – не стоило грузить её лишними сведениями, касающимися таких эфемерных вещей как поиск в гатчинских подземельях мистической реликвии, то ли реальной, то ли воображаемой.

Утром, как и договаривались, Андрей с Агриппиной вышли из дома ровно в половине восьмого. Агриппина села за руль, и машина плавно тронулась с места. Когда выехали на трассу, Андрей почувствовал, что его клонит в сон.

– Чего голову повесил? – спросила девушка. – Кофе мало пил?