Прощай, Ариана Ваэджа! - Стелла Странник

Далеко окрест не было никого, кроме троих путников с заплечными вещмешками. Они шли вереницей в сторону трех холмов: Николай, за ним — Иван и следом — Богдан. Старались придерживаться того же маршрута, что и мужик с колесом. Вот здесь он перепрыгнул через какое-то препятствие, оказывается, выбился из-под земли родник и сделал небольшую запруду, а здесь особенно сильным было шуршание камней. Сюда… Сюда… Вот здесь стоял странный бородач с не менее странной ношей…

Подошли так близко к пологому склону сопки, что могли воочию наблюдать необычную картину. Да что же это? Неужели — мираж? Нет, не может быть! Разве бывают видения в таких реалистичных местах? Если только в море… или же — в пустыне… и всегда там, где уже утомишься в пути и потеряешь надежду на то, что доведется увидеть когда-нибудь спасительную землю или оазис!

Наклонная поверхность холма на глазах обретала крутизну и… обрастала скалами. Эти острые камни словно выстреливали из недр горы и занимали позиции почти перпендикулярно склону, напоминая сталагмитовые сосульки, те самые, какими была полна Дивья пещера. А «сосульки» выстреливали и выстреливали! За считанные секунды весь склон оказался утыканным каменными шипами, и в отвесной стене оставалось лишь одно нетронутое пространство — невысокий, но довольно широкий грот.

— Боже! — прошептал Арбенин. — Вот так чудеса!

— Фантастика! — пробасил Сибирцев.

И в этот момент Сиротин, с таким же интересом наблюдавший за происходящим, вдруг воскликнул:

— Я знаю, это — сталагмиты! В пещере их было очень много!

— В пещере? — переспросил его Арбенин. — А что там ты еще видел?

— Много чего… — загадочно произнес тот, — например, розовую деву… мы тогда отдыхали в большом зале…

— Очень хорошо, молодец! — поддержал его Иван. — А ты откуда приехал?

— Как это — откуда? — искренне удивился тот. — Как и все — из Санкт-Петербурга!

Арбенин с Сибирцевым рассмеялись и пожали друг другу руку.

— А мне? — протянул свою мальчишескую ладонь Богдан.

И они зажали ее с двух сторон, да, видно, так крепко, что он весело заверещал:

— Раздавите же, ироды!

После чего уже гремел смех всех троих.

Путники подошли к холму поближе и увидели, что вход в пещеру так сильно зарос растительностью, что не вызывало сомнения: здесь не ступала нога человека с доисторических времен. Получается, что и старик с колесом тоже не проходил? Но тогда куда он провалился?

Можно ли дотрагиваться до этого чуда? Об этом тогда никто не задумывался. И Николай потянулся рукой к природной зеленой занавеси, чтобы немного раздвинуть вход в пещеру и посмотреть, что там внутри. В этот момент из глубины земли послышался мерный гул. Он начал нарастать, пока не перешел в оглушительный грохот. Казалось, будто ударили в каменные барабаны хозяева гор — суровые великаны, не привыкшие к человеческому сообществу.

Как и вчера, в День Перуна, небо начало темнеть, закрывая солнце черными пуховыми подушками. Однако, грозой и не пахло. Никакого намека на дождь, даже — моросящий! Никаких зловещих молний! И вдруг это небо враз исчезло, как исчезают бутафорские предметы под черным колпаком фокусника! И кто же это руководит театральным зрелищем? Кто проявляет изобретательность и виртуозность? Кто же положит потом натренированную руку на цилиндр с его содержимым, продляя время кромешной тьмы до бесконечности?

В полной темноте Арбенину показалось, что его голову сдавили каменные тиски. Тогда почему не исчезают мысли? Почему они продолжают бежать, причем, все быстрее и быстрее? Из этого калейдоскопа размышлений сознание не может выбрать самое важное, не может на чем-то одном сконцентрироваться. И только бальмонтовские строки бьют молоточками: