Первый Выбор - Канира

— То это часть большего плана, — закончила Страдание. — Плана, который мы не видим полностью. Никогда не видим.

— Ты согласна с этим?

Она не ответила сразу. Внизу Джор-Эл гасил свет в лаборатории, его силуэт на мгновение застыл в дверном проёме — учёный, который видел конец и не мог его предотвратить. Его мысли были в хаосе, но его ум держал в узде этот хаос. Искал выход, которого не было. На первый взгляд.

— Я не согласна и не несогласна, — сказала Страдание наконец. — Я просто свидетельствую. Но знаешь что, Михаил? Я начинаю видеть узор. В этом страдании есть… красота. Ужасная, болезненная, но красота.

Прошло несколько недель. Джор-Эл наконец убедил нескольких членов Совета в серьёзности ситуации, но было уже поздно для массовой эвакуации. Ресурсов не хватало, времени тоже. Совет принял компромиссное решение — начать подготовку к возможной катастрофе, но не объявлять всеобщую тревогу.

Зод посчитал это предательством.

Я был там, когда генерал собрал своих ближайших соратников в секретном бункере под военной академией. Двадцать три криптонца, лучшие из лучших, преданные своему миру до фанатизма.

— Совет труслив, — голос Зода звенел в тишине бункера. — Они предпочитают надеяться, что Джор-Эл ошибается, вместо того чтобы действовать. Но мы не можем позволить себе эту роскошь.

— Что вы предлагаете, генерал? — спросила одна из офицеров, женщина с резкими чертами лица.

— Переворот Фаора. — Слово повисло в воздухе, тяжёлое и окончательное. — Переворот. Мы возьмём власть силой, мобилизуем все ресурсы Криптона на спасение ядра планеты.

Страдание стояла рядом со мной в углу бункера, невидимая для всех присутствующих.

— Он обречён на провал, — прошептала она.

— Он. Ты знаешь это?

— Я чувствую это. В его словах слишком много отчаяния, слишком мало надежды. Он не верит в успех. Он просто не может принять бездействие.

Я наблюдал за Зодом внимательнее. Страдание была права — в глазах генерала читалась не уверенность военачальника, а отчаяние загнанного в угол зверя. Он знал в глубине души, что уже поздно. Но признать это значило признать свою беспомощность.

— Это страдание воина, который не может защитить то, что любит, — сказала Страдание тихо. — Самое мучительное для таких, как он.

Переворот начался через три дня. Зод и его сторонники захватили Цитадель Совета на рассвете. Сопротивление было минимальным — криптонцы не привыкли к насилию, их общество давно переросло примитивные конфликты. Или так они думали.

Я стоял на площади, наблюдая, как военные корабли зависают над центральными зданиями. Страдание была рядом, её тёмная фигура почти сливалась с тенями.

— Чувствуешь? — спросила она.

— Что?

— Страдание множится. Каждый криптонец сейчас чувствует страх, предательство, неопределённость. Мир, который они считали стабильным, рушится на глазах. — Она закрыла глаза. — Это… питательно.

В её голосе не было злорадства. Только констатация факта и что-то похожее на грусть.

Зод вышел на балкон Цитадели, его фигура в военной форме была чёткой и прямой. Голос, усиленный техникой, разнёсся по всей столице:

— Граждане Криптона! Я взял власть не из жажды контроля, а из необходимости. Совет отказывается видеть правду — наш мир умирает. Но мы можем спасти его! Вместе, объединив все ресурсы, мы стабилизируем ядро и сохраним нашу цивилизацию!

Толпа на площади была разделена. Одни кричали в поддержку, другие в гневе. Большинство просто стояли в молчаливом шоке.

— Он верит в то, что говорит, — заметил я.

— Да, — согласилась Страдание. — И это делает его страдание ещё глубже. Когда он поймёт, что его план невыполним, это сломает его.

Джор-Эл не стал частью переворота. Зод предлагал ему присоединиться, но учёный отказался. Не потому что не хотел спасти Криптон — а потому что знал: план Зода не сработает. Физика была неумолима. Ядро планеты распадалось по цепной реакции, которую невозможно остановить их силами.

Я наблюдал их последнюю встречу в лаборатории Джор-Эла. Два друга, которые когда-то мечтали о звёздах вместе, теперь стояли по разные стороны непреодолимой пропасти.

— Присоединяйся ко мне, Джор, — голос Зода был почти умоляющим. — Вместе мы можем это сделать. Твой разум и моя воля.

— Дру, я перепроверял расчёты сотни раз. — Джор-Эл положил руку на плечо друга. — Это невозможно. Нам нужно сосредоточиться на эвакуации.

— Эвакуация — это признание поражения!

— Эвакуация — это спасение нашего народа!

— А что останется от нашего народа без их мира? — Зод отстранился. — Мы станем беженцами, скитальцами. Как и все отбросы! Криптон — это не просто планета, это наша душа!

— Криптон — это идея, — возразил Джор-Эл тихо. — Идея может жить в сердцах, даже если планета умрёт.

Зод посмотрел на него долгим взглядом, и в его глазах я увидел момент, когда дружба окончательно переломилась.

— Значит, ты со мной не пойдёшь.

— Не могу.

— Тогда ты станешь препятствием.

Страдание дрожала рядом со мной.

— Это… это так больно, — прошептала она. — Разрыв между ними. Чувствуешь? Каждый из них теряет часть себя в этот момент.

Я чувствовал. Даже для меня, архангела, боль их разорванной дружбы была ощутима в воздухе. Для нас, бессмертных, чувства были сильнее чем для них.

План Зода занял четыре недели. Четыре недели лихорадочной работы, мобилизации ресурсов, попыток стабилизировать ядро. Я наблюдал, как лучшие умы Криптона работали без сна, как инженеры опускали огромные зонды в кору планеты, как физики пытались замедлить распад.

Ничего не помогало.

Страдание и я были везде — в лабораториях, где учёные плакали от бессилия; в домах, где семьи прощались на всякий случай; в военных казармах, где солдаты готовились к битве, которую невозможно выиграть.

— Он всё понимает, — сказала Страдание однажды, когда мы наблюдали за Зодом в его командном центре. Генерал сидел один, окружённый экранами с данными, каждый из которых показывал неудачу. — Глубоко внутри он знает, что проиграл. Но не может остановиться.

— Почему?

— Потому что остановиться значит принять. А принятие для него равносильно смерти.

На пятой неделе Совет, которому удалось частично восстановить контроль, послал силы для ареста Зода. Произошла короткая перестрелка — первое настоящее сражение на Криптоне за столетия. Три человека погибли. Для цивилизации, которая почти забыла насилие, это было немыслимой трагедией.

Зода схватили в его командном центре. Он не сопротивлялся — просто стоял, глядя на экраны, которые показывали окончательный провал его плана. Ядро планеты продолжало распадаться. Может