Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

их послуживцев, все при железе и латах. Господа все, кроме Максимилиана, ждали кавалера на выходе из храма. Максимилиан, с пистолетом за поясом и с невзведенным арбалетом, не боясь Господа, поджидал господина прямо в церкви, сидя на скамейке у выхода. Когда кавалер подошел, он встал и первым вышел.

Волков выходил из храма в большой задумчивости, а на ступенях дома Господня под присмотром его людей стояли четыре видных господина в шубах, хоть и не холодно уже на улице. Стали они ему кланяться. Волков думал, что кивком головы отделается, не хотелось ему сейчас никаких разговоров, но не тут-то было. Господа, видно, его ждали. Сразу подошли, стали просить разговора. Купчишки. Не до них кавалеру, но как отказать, ему сейчас горожане — последняя опора в графстве. Епископ-то, уже ясно, не помощь, а скорее помеха. Так еще один из этих купчишек ему золото в долг давал. В общем, согласился он на их предложение отобедать, тем более что есть уже давно хотел, дело-то к вечеру повернуло.

Горожане обрадовались, повели его в ближайший трактир, рассказывая кавалеру, что повара там неплохи. А он все думал, о чем они говорить с ним хотят, а еще о том, как его отыскали, ведь он в город только что приехал. «Видно, хотят поговорить о возврате золота или о разрешении на провоз товаров по дороге и погрузку их на пристани».

А купцы усадили его за хороший стол и стали заказывать добрую еду: говяжью вырезку, печенную с тимьяном, буженину, нашпигованную морковью и обвалянную в горчице и соли. Хорошее, да нет же, лучшее вино они требовали и пиво без счета, светлое и темное. И не скупились: всех людей Волкова посадили с собой за стол, для всех требовали хорошую еду.

«Будут просить вернуть долг раньше времени, купчишкам деньжата, видно, нужны».

Стали носить пиво с закусками. Пиво в больших кувшинах, из которых на стол стекала пена, братвурсты[34] с подпаленными боками из крупнорубленого фарша, которые жарили прямо на открытом огне, а подавали со сладкой желтой горчицей и нарезанным кольцами маринованным луком. К ним ставили на стол свежайшие пшеничные хлеба, печенные на сливочном масле.

Волков и его непообедавший выезд сразу начали хорошо есть, не дожидаясь главных блюд. Что ж, повара тут были и вправду хороши и поставщик пива — честный человек. Довольные господа купцы видели, как хорош аппетит у рыцаря и его свиты, и улыбались. А как разносчики стали на стол ставить сладкий вермут в красивых стеклянных графинах, так купцы и приступили к разговору.

Если о возврате долга, кавалер готов был говорить, готов, так как деньги у него сейчас имелись. Но говорить о том, о чем хотели купцы, не желал вовсе.

А заговорили они поначалу о том, что вопрос с дорогой уже решен, что дороге от Малена до границы его владений быть, притом хорошей дороге, что в любую распутицу тяжелый воз выдержит и на которой кони рвать жилы себе не будут. Как купцы стали расхваливать дорогу, так кавалер насторожился, перестал жевать, отпивал пиво малыми глотками, слушал — и не зря. Купчишки стали предлагать построить ему дорогу от границы владений и до амбаров, и ладно бы то, но взамен они принялись просить его землю.

— Совсем немного, — говорил один из них, ласково и даже заискивающе улыбаясь. Остальные кивали головами в больших беретах, шевелили толстыми пальцами в дорогих перстнях, словно пауки лапами. — Землицы нам немного надобно, — продолжал главный из них. — Как раз под постройку своей пристани и нескольких амбаров!

Каковы подлецы! И вправду пауки! Пристань свою захотели на его реке, амбары — на его земле! У Волкова аппетит пропал. Но он виду не показывал, улыбался им и обещал:

— Очень мне ваше предложение по душе. Земли у меня и не перемерить, берег хороший я вам найду под пристань.

Купцы дышать перестали от возможного счастья. А он и говорит, подняв палец:

— Но ремесло мое военное, человек я в подобных делах несведущий, прежде чем обещать вам что-то, даже на словах, хочу я со знающими людьми посоветоваться.

Купчишки в лицах изменились, уже не так благодушны, а один и спрашивает:

— А с кем же господин кавалер думает советоваться?

— Так с родственником моим, — отвечает Волков бодро, — с купцом Кёршнером. Вы же знаете, что племянница моя недавно вышла замуж за его сына. Думаю, посоветует он мне по-родственному, как быть. Вот как он посоветует, так и поступлю.

Лица купцов и вовсе стали кислы. Так уж на них неблаготворно действовало имя Кёршнера. Поняли, что зря выезд кавалера потчуют, весь обед — пустая затея. А молодые господа, голодные, здоровые, едят, не стесняются. Сеньор их улыбается купцам как лучшим друзьям.

Волков с Кёршнером, конечно, поговорит, но решение он уже принял. «Будете вы, господа купцы, свои товары на моих складах хранить и с моих пристаней грузить, а может статься, что и в мои баржи, и винить в том станете не меня, а купца Кёршнера».

Купцы и сникли, принялись толстыми пальцами своими ковыряться в блюдах, что ставились на стол, да есть без всякого аппетита.

А тут в заведение пришли люди, чуть ли не дюжина, что были Волкову милы всегда. То были господа из отставных ландскнехтов, из Южной роты Ребенрее, проживавшие в Малене и округе. Увидав кавалера, они подошли к столу кланяться. А Волков не поленился, встал, всем отвечал, а двоих из них, почтмейстера Фольриха и землемера Куртца, обнимал как старых друзей. За стол к себе кавалер, конечно, их не звал: за стол платили купцы, — поэтому он крикнул трактирщику, чтобы тот господам ландскнехтам выставил два хороших кувшина крепкого портвейна за счет господина фон Эшбахта. Ландскнехты благодарили и просили рыцаря быть к ним за стол хоть на пару тостов. Так и решили.

Теперь купцы совсем попритихли, стали вести разговоры с Волковым про будущий урожай пшеницы, но он говорил им, что его земля совсем скудна и пшеница на ней не растет, а растут лишь рожь да ячмень с овсом. Поговорив так еще немного, купцы стали расплачиваться и откланиваться. И Волков тому был рад, так как ему-то всяко веселее с ландскнехтами, чем с людом торговым.

Как купцы ушли, он и пересел к товарищам. Стали они сразу выпивать, поднимать тосты и первым делом говорить о бригантах[35], о графе, об убитом рыцаре фон Клаузевице, и, к радости Волкова, все как один безоговорочно признали графа подлецом и бесчестным убийцей.

— Будь граф воином, так