Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

– Вы не молчите, не молчите! – продолжила начальница. – Если не знаете, я вам объясню.

Здесь Нелли, учительница русского языка, та, которая на моё новоселье в Улубеевой избушке принесла одеяло и овощи от учительского состава, заявила со своего места:

– Ну почему же не знаем… Догадываемся! Вы про перерасход дров хотите сказать? Ну я, например, лично в эту зиму даже официальный норматив не выбрала. И знаю, другие мои коллеги – тоже. – Она посмотрела на Ольгу, сидящую рядом.

На этом месте я всерьёз запереживал. Если копнуть, я столько дров в Улубеевой избушке сжёг за зиму, да и в летнем домике тоже, – наверняка какой-нибудь норматив превысил! Хорошо хоть мне выдавали столько, сколько требовалось для прогрева, а если бы не хватило – в моей-то древней дырявой избушке? Строил бы шалаш, как в том картонном домике?

Спикер в платье с ухмылкой приняла ответ от Нелли, превратила его в лёгкую разминку:

– Ну почему же дрова? Не только в них дело! Мелко мыслите!

В руке у женщины появилась ручка, которой она отстукивала по столу в такт каждому панчу.

– Сколько у нас школ по республике? Двадцать семь. В нашем районе только пять. А учеников в каждой школе? Ладно, здесь, в Черге – под двести. А в других? В половине и ста нет! Да, и про классы можем поговорить, если хотите! – Женщина в сапогах не унималась. – В Горно-Алтайске на одну букву держат по двадцать с лишним учеников. А в наших районных школах что происходит? В половине случаев и десяти не набирается!

«Чёрт, эта тётечка словно меня лично обвиняет или Наталью Айбысовну! – Я посмотрел на своего директора. – Ну да, в нашей школе учеников около шестидесяти. И что это значит? Нужно больше детей? Или меньше школ? В чём вообще обвинение?»

Наталья Айбысовна сидела на удивление спокойно, в таких планёрках она, судя по всему, участвовала постоянно и шока, аналогичному моему, не испытывала.

– И хватит уже отпираться – это я к директорам обращаюсь, – продолжала выступающая, – классы надо смешивать. Если пять, семь, десять человек в 5-м классе и столько же в 6-м, уроки для них можно и нужно объединять… И это я ещё тему про многофункциональность учительской роли не затронула, – пригрозила женщина аудитории.

Отважная Нелли снова не выдержала, привстала:

– Ну вот смотрите… У меня, например, русский язык как профильный предмет идёт, в дополнение – классное руководство. К тому же я природоведение и историю перехватываю, когда учителя заболевают. Не говорю про все наши мероприятия, утренники и чаепития. Это как? Уже достаточно для учителя или нет? И чтобы семь тысяч заработать, я больше сорока пяти часов в неделю провожу в школе – только официально.

«Ничего себе, куда меня Наталья Айбысовна привела!» – оценил я разворачивающуюся на моих глазах образовательно-экономическую заварушку. Занятно посмотреть на эту кухню изнутри! Я же такой: в белом пальто, пять уроков в день максимум, учительскую зарплату за деньги не считаю, витаю в облаках. А люди-то за реальную жизнь, можно сказать, разговаривают!

– Профильная нагрузка плюс класс – это минимум в современных реалиях, – парировала Неллин крик души ведущая учительского ток-шоу. – Каждый должен брать общественную нагрузку. Поговорите в своих составах, что можете – распределите. Ну, вы понимаете, о чём я.

В таком духе, со взаимным обменом претензиями и на повышенных тонах, прошёл и остаток этой сорокапятиминутной летучки, урока для учителей.

– И не забывайте про документооборот! – напутствовала выходящих из класса женщин эта поразительная начальница в зелёной кофте. – Планы уроков, журналы, рекомендации. С директорами я отдельно про ведомости и начисления поговорю – там тоже есть на что обратить внимание!

Возможно, в восприятии спикера последний тезис служил прощальным мотивационным сообщением, для меня же эти слова звучали грубыми ругательствами.

– Вот это работа у вас, Наталья Айбысовна! – не удержался я, когда мы вышли на улицу. – Как вы вообще с таким начальством взаимодействуете? Вам за вредность не только дрова, но и молоко должны выдавать – и колбасу, вне всяких нормативов!

Наталья Айбысовна только хмыкнула в ответ, даже не улыбнулась.

– Ну, ты теперь видишь, Алексей, это тоже директорская работа. И учителям политику партии периодически демонстрируют. Просят приглашать по паре человек раз в квартал. Теперь и ты ознакомился, прими, распишись!.. Ну это ладно, у меня для тебя другая встреча есть, раз уж мы в Черге. – Она чуть расслабилась, редкая для неё хмурость сошла с лица. – Борис Михайлович Костомаров, глава Чергинского поселения, хотел с тобой переговорить. Ничего особенного – он мой старый знакомый, ещё по учёбе в Горно-Алтайске. Просто разузнал, что у меня москвич в школе работает, захотел с тобой познакомиться.

* * *

Следующий час я провёл через дорогу от школы – в здании администрации Чергинского поселения.

Борис Михайлович, к счастью, не читал мне лекций, не требовал снизить потребление чего-либо или принять на себя повышенные обязательства. В противоположность начальнице из департамента образования он совершенно неожиданно решил использовать меня в качестве московского лоббиста!

В тесном кабинете меня встретил мужчина лет пятидесяти, с заметной сединой и лёгкой небритостью. Одет он был в классический коричневый костюм, для сельского учреждения вполне приличный. Синий галстук, однако, был помят, завязан неровным узлом, словно наспех.

У дальней стенки кабинета умещались скромное кресло и видавший виды рабочий стол. К нему был приставлен переговорный стол на четверых. Простые стулья с тканевыми сидушками по кругу. На стене – герб Республики Алтай с ярким грифоном на фоне сине-голубого круга. Рядом – портрет президента России.

– Алексей Вячеславович, спасибо, что нашли время! Заходите. Налить вам чаю?

Вот это приём – на контрасте с планёркой в школе! Здесь меня привечали как посла США в развивающейся стране!

– Спасибо, если только за компанию! – вежливо откликнулся я.

– Ну хорошо, и себе налью тоже. А может, кофе? У меня есть «Нескафе»! – Мужчина встряхнул красную жестяную банку.

– Да, отлично, не откажусь!

Глава поселения разлил кипяток из электрического чайника, добавил на глаз кофе, сахар, перемешал и передал мне кружку.

– Алексей Вячеславович, так что я говорю… Наталья Алексеевна сообщила, что вы здесь, ну, в командировке, так скажем. Что основную работу в Москве ведёте.

Я удивился. Списываю такую интерпретацию на взгляды и интересы самого Бориса Михайловича! Отвечаю максимально политкорректно:

– Скажем так, я действительно приехал сюда из Москвы. Но сейчас работаю в Улус-Черге учителем английского языка. Под руководством Натальи Алексеевны.

– Ну да, я понял, понял! Так она и говорила! – поспешил он меня успокоить. – Так вот…

Мужчина сел за