Прямо в сердце - Салма Кальк

Но осторожно, из-под ресниц, от прямого взгляда она бы убежала в испуге. А если Изабель что-то понимала, здесь хватает, кому пугать Жозефину.

- Я уже думаю об этом, - кивнула она.

- В какое время приходил ваш покойный супруг? – поинтересовалась Изабель.

Потому что сколько ещё ждать-то?

- В разное, - ответил Эжен, - как только дом затихал и все расходились по спальням. В тот вечер, когда в доме были гости, вовсе не пришёл, наверное, решил, что ему поздно, - улыбнулся он.

- Тогда если вы отпустите прислугу и потушите огни, он может решить, что вы уже отошли ко сну? – поинтересовался маркиз.

- Можно попробовать, - соглашается Эжен.

- Да, давайте, что для этого нужно? – подхватывает Гортензия.

Жозефина хмурится, ей очевидно не хочется предпринимать ничего, чтобы приманить в дом покойного супруга, но она уступает уговорам детей.

- Думаю, вы можете остаться здесь, но потушите огни, пускай дом погрузится в темноту, - говорит ей маркиз.

- А вы, как же вы? – живо интересуется Гортензия.

- О нас не беспокойтесь. Мы будем рядом, но нас не увидят и не учуют, - маркиз поднимается и подаёт руку Изабель.

Шаг в тени – и они смотрят на гостиную Жозефины со стороны. Жозефина вертит головой и едва ли не плачет – куда делись спасители. Изабель перебирает в сумочке прихваченные из дома артефакты, находит свою старую подвеску, которая когда-то прятала её магическую силу от враждебно настроенных солдат, и надевает. Пользоваться силой эта штука давно уже не мешает, а ввести в заблуждение нежить должна.

- Госпожа Бонапарт, мы здесь, - Изабель выходит в мир и показывается. – Мы рядом, можно сказать – за вашей спиной.

- А вдруг вы не успеете? – она отчаянно хлопает глазами, но слёзы всё равно льются, и портят её идеальное лицо, точнее – все те косметические вещества, которыми она это идеальное лицо делает.

- Успеем, не плачьте, всё будет хорошо, вот увидите. Вряд ли ваш супруг так наелся, что стал непобедимым, - замечает она.

- Наелся? – не понимает Жозефина.

- Ну да, он же не просто так уводит, ему нужно сожрать живое, они от того жиреют, - замечает Изабель самым спокойным тоном. – Но мы с господином маркизом справимся. Он подержит, а я побью. Или наоборот, я подержу. Мне уже доводилось.

- Что? – кажется, Жозефина даже плакать забыла, а уж бояться – тем более.

- Вы… подержите? - не верит Эжен. – Но вы ведь…

- Скажите, кто я, скажите, - Изабель добавляет самую капельку яда.

- Девчонка вы, - выдыхает он.

- Двадцать один год, - пожимает плечами Изабель. – Замужем второй раз. Один сын. Управляюсь с Зелёным замком и всеми его обитателями. Сколько нежити уничтожила – не считала.

Сама удивилась этой речи. Она не привыкла говорить о себе – обычно или и так всё ясно, или не нужно вовсе. Тут же пришлось.

Свечка догорела, Гортензия зажгла другую, а Изабель подумала, что за последние месяцы совсем отвыкла от свечного освещения. Огонь в камине и в кухонной печи, а всё остальное – магический свет. Здесь же душно – огонь выжигает воздух в маленькой комнате, и видимо, хорошо утеплили, потому что нет ни сквознячка.

- Госпожа Бонапарт, вы не открываете окон? – спросила она, чтобы отвлечь Жозефину.

- Что вы, будет же дуть, и я простужусь, - тут же откликнулась Жозефина. – И так на балах то и дело устраивают сквозняки, а эти нынешние платья такие тонкие, никакой защиты от холода! Только шали и спасают.

- Не подскажете, где берут такую шаль? Она кажется мне лёгкой и тёплой.

- Верно, и лёгкая, и тёплая. Я скажу вам, к какому торговцу обратиться, - кивает отвлекшаяся Жозефина.

- Благодарю вас, - кивает Изабель. – Если бывать в столице, нужно одеваться так же, как это делают здесь все.

- Верно, всё верно, - кивает Жозефина.

Это даже не звук, а что-то на грани слышимости – шелест, шорох. Кто-то громоздкий и тёмный делает шаг в гостиную и приветствует хозяйку.

- Доброго вам вечера, Жозефина. Сегодня-то вы уже меня не прогоните ни криком, ни прочей суетой, - говорит он низким, хорошо поставленным голосом.

Но Жозефина всё равно кричит – громко и безостановочно.

- Господин Богарне, успокойте вашу матушку, - Изабель даже не поворачивается в сторону Эжена, она не сводит глаз с неживого гостя. – Госпожа Гортензия, отойдите подальше, например, за кресло.

Эжен взял маменьку за плечи и встряхнул, она замолчала, Изабель выдохнула. Взглянула – простецы сгруппировались вокруг одного кресла, можно бросить на них защиту и разговаривать с неживым.

Неживой колоритен – тёмен, страшен, он умер на гильотине – голова приставлена туда, где ей положено быть, но почерневшая полоса на шее указывает на место отделения её от тела.

На мгновение Анатоль показался за спиной нежити – именно что показался и снова отступил в тени. Изабель успокоилась – он с ней, он владеет ситуацией, он поможет, в случае чего.

- Что вам угодно, господин Богарне? – интересуется Изабель.

- Жену, - с готовностью отвечает он. – Она обещала быть со мной.

- Но не после того, как смерть разлучит вас, - замечает Изабель. – Смерть разлучила, более того, она вышла замуж снова, поклялась быть верной другому человеку, теперь уже вы никак не властны над ней.

- Она неверна тому человеку, она нарушила обещание, значит – и я могу дотянуться до неё, - сообщает неживой виконт.

Вот так, значит. Простецам тоже нужно быть внимательнее с соблюдением клятв – за нарушения могут спросить. Например, вот таким неприятным образом.

- Пускай она решает это со своим нынешним мужем, хорошо? – Изабель медленно смещается и закрывает собой кресло с Жозефиной. – Нас с вами это не касается.

- Вас точно не касается, кто бы вы ни были, - усмехается нежить.

- Вы ошибаетесь, меня попросили о помощи – и я помогаю, - возражает Изабель. – И я спрашиваю – что вам здесь нужно и отчего вы не находитесь там, где вам следует быть?

- Я нахожусь там, где считаю нужным, - сообщает