Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Видела, что в Ланн вы вернетесь с большой победой.

Волков все никак не мог понять, верит ли он ей, верит ли этому поганому шару, но даже так ему стало легче.

— Значит, вернусь? — переспросил он.

— С победою, — нараспев отвечала девушка, снова принимаясь расчесывать волосы, — с победою, господин мой.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 32

⠀⠀

Отчего-то ей было радостно. Давно так хорошо не было. Утром молодые господа из выезда кавалера пришли на завтрак в ее дом, а у них кони почищены, напоены, накормлены, лоснятся в стойлах, красавцы: Игнатий с утра расстарался. И Ута все вещи господина постирала еще на рассвете, сапоги так вычистила, что сверкают. Тяжеленный колет, что подбит железом, вычищен не хуже сапог: и не подумает никто, что в нем три дня по пыльным дорогам скакали, как новый он, словно только что портной его закончил.

А пред тем Ута еще и на рынок сбегала, огромную корзину дорогой снеди принесла. То ей Зельда велела, пока госпожа спала. Госпожа могла за растрату и побранить кухарку, но не в этот день. Сегодня госпожа на похвалу расщедрилась. И как только кавалер со стола слез поутру, так Зельда сразу принялась готовить. Старалась, все, что знала о готовке, вспомнила. Гостей-то угощать надо.

Гостей? Или хозяина со свитой? Ну, этот вопрос ни Игнатия, ни Уту, ни Зельду не волновал. То пусть хозяйка думает, кто кому хозяин. Да и хозяйке было не до того. Все слуги видели, что та счастлива, как новобрачная на третий день брака. Нарядная, не бранится, улыбается. Ласкова со всеми, даже Уту собакой не зовет, а Зельду горбуньей. Всегда бы так.

Агнес и вправду была радостна. И то ли оттого что вчера она глядела в стекло до умопомрачения, то ли оттого что в доме полным-полно молодых красавцев, благородных мужчин, но хорошее настроение Агнес не покидало. Вот только платье… Вернее, не платье, с платьем-то как раз все в порядке, — лиф платья по последней моде города Ланна был так низок, что едва на полной груди соски покрывал, а вот рубаха нижняя могла быть и потоньше. Сейчас они как раз в моду входили и потому были больно дороги те тонкие, как утренний воздух, рубахи. Так дороги, что, не купив три такие, можно и платье себе новое пошить. Агнес пожалела денег на такую, а как бы хорошо ее грудь под тонким полотном смотрелась бы. Впрочем, два молодых человека, братья Фейлинги, что сидели напротив нее, и так почти не отрывали взгляд от ее лифа. И даже красавец Максимилиан — и тот на нее смотрел.

После завтрака господин и его свита поднялись и уехали быстро, отчего молодая госпожа расстроилась, ведь хозяин еще и стекло с собой увез. Даже дулась на господина, который не доверяет ей. Ну что бы она со стеклом сделала, сбежала, что ли?

⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀⠀

К аббату монастыря Святых Вод Ёрдана, викарию и казначею его высокопреосвященства брату Иллариону попробуй еще попади. Во дворе аббатства поутру не протолкнуться от карет и седланных коней у привязи. Еще и народа всякого полный двор: слуги, люди из свит, всякие господа, городское дворянство, те, что при железе. Но в основном люди купеческого звания.

Волков кинул поводья Увальню, Максимилиан пошел с рыцарем.

— Господин! Господин! — окликнул Волкова упитанный молодой монах, когда кавалер бесцеремонно отодвинул другого монаха от двери и вошел в низенький темный флигель с маленькими окнами. — Сюда без доклада нельзя!

— Ну так доложи! — повелительно велел рыцарь.

— В свое время, сначала я вас запишу. — Монах вернулся на место, открыл книгу. — Назовите имя и цель визита.

Волков глянул на него скептически и пошел к двери в келью.

— Стойте, господин, стойте! — Монах пытался кинуться ему наперерез, но не успел.

Волков открыл тяжелую дверь. В низенькой келье оказалось заметно светлее — в старинной стене додумались прорубить большое окно. Там был стол, а за столом совсем облысевший уже аббат Илларион принимал трех купцов.

— Святой отец, — обратился кавалер, кланяясь, — примете?

— Ах, друг мой! — Казначей его высокопреосвященства стал выбираться из-за стола и говорить купцам: — Господа, простите, уж больно редкий гость этот славный рыцарь Фолькоф. Потом, после него, я вас приму.

Купцы все понимали, кланялись казначею, а заодно на всякий случай Волкову, и уходили из кельи. А брат Илларион уже обнимал кавалера.

— Проездом?

— Проездом, святой отец.

— Как обычно, на войну?

— На войну, святой отец.

— Знаю, слышал, садитесь, кавалер, садитесь. — Брат Илларион подошел к двери. — Эй, брат Бенедикт, подай нам моего вина.

Тут же появился упитанный монах с подносом, на котором стояли графинчик и маленькие стаканчики из серебра, сразу разлил вино по стаканам и удалился.

— Вино с утра — день потерян, — заметил викарий, поднимая свой стакан, — ну и Бог с ним, за встречу, мой дорогой рыцарь.

Они выпили, кавалер осушил стакан до дна.

— Крепко, пряно, вкусно, — сказал он, ставя стаканчик.

— Мой личный рецепт, — похвастался аббат. — Ну, значит, на войну едете?

— Да, усмирять мужичье осатанелое.

— Храни вас Бог. Значит, и вас этот прохиндей к делу призвал! — Он засмеялся.

Волков тоже посмеялся и спросил:

— Так с господином Наумом Коэном вы знакомы?

— К сожалению, сын мой, — говорил казначей курфюрста, — к большому моему сожалению, мне часто приходится обращаться к подобным людям. После десяти лет войны с еретиками и чумы я никак не могу привести финансы его высокопреосвященства в порядок. Податного люда стало меньше, горожан стало меньше, торговля стала меньше, а расходы все так же велики. Так что Коэны, Ренальди, Кляйны и прочие денежные люди часто нужны земле Ланн и Фринланд. — Он вдруг улыбнулся. — Но вы-то приехали не для того ко мне, чтобы слушать мои горести.

— Да вы, поди, и сами знаете, зачем я приехал, — отвечал кавалер.

Брат Илларион снова налил вина в стаканчики.

— Знаю, приезжал ваш человек, жаловался на нового епископа, на брата Франциска. Кажется, он вам совсем не пришелся?

— Да как же он может мне прийтись, если сразу встал на сторону графа и герцога? Говорит, езжай к герцогу каяться и с графом замирись. И не потому что он прав, а потому что он граф.

— А что с графом у вас за раздор?

— Из-за поместья, что было обещано моей сестре по вдовьему цензу. Граф теперь отдавать не хочет то, что его отец обещал. Думал, мне новый епископ помощью будет, а он…

Волков развел руками, а брат Илларион