Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Застонав от бессилия, Синеус откашлялся, прочищая горло, и что есть мочи закричал:

– Лю-ю-ди-и-и! Помогите! Лю-ю-ди-и-и!

Князь прислушался, стараясь уловить хоть какие-то звуки, но вокруг стояла тишина. Не было слышно даже птиц. Похоже, он проснулся глубокой ночью.

– Лю-ю-ди-и-и! – снова диким голосом завопил Синеус, чувствуя, как в душе поселяется страх.

Рядом послышался тихий шорох и голос Рославы негромко, но твёрдо произнёс:

– Зазря надрываешься, тут тебя никто не услышит. А ежели мы с подружкой ещё раз от твоих криков проснёмся, я тебе кляп в рот забью. Спи, правитель Ладожского княжества, тебя ждёт тяжкое утро. Может, последнее в жизни.

Синеус как-то разом успокоился, понимая, что до утра он всяко останется жив.

Теперь нужно было сделать всё возможное, чтобы освободить себя из плена.

А для этого нужны глаза.

Князь напряг шею и начал щекой елозить по земле, стараясь сдвинуть повязку с глаз. Нескольких резких движений ему хватило, и ткань с одной стороны лица сползла на нос, открыв один глаз. А вот для освобождения второго надобно было перевернуться на другой бок. Сделать это оказалось непросто.

Превозмогая боль в спине и шее, Синеус выпрямил ноги и сильным рывком плеч и связанных за спиной рук перевернулся сначала на живот, а потом и на бок. Через несколько мгновений князь уже сдёрнул повязку со второй щеки.

При свете луны он увидел, что лежит под большим деревом на поляне, окружённой густым кустарником.

– Не иначе эти две ведьмы отвезли меня подальше в лес! – пробурчал себе под нос князь, выискивая глазами на земле хоть что-то, чем можно было бы перерезать путы.

«А ты думал, они тебе под рукой нож оставят?» – промелькнула в голове мысль, от которой ему самому стало смешно.

Взгляд Синеуса наткнулся на толстый корявый корень, растущий от дерева по поверхности земли.

Маленькая надежда затеплилась у него внутри от мысли, что девки опутывали его ремнями обе вместе и делали это в спешке. Наверняка Рослава вязала руки, а Драга́на – ноги. Освободить руки было невозможно. Рослава постаралась. Да и умела она это делать. Охотница всё-таки. А вот ногами Синеус хоть чуть-чуть, но мог шевелить.

Извиваясь, как уж, князь подполз к корню и стал бить по нему ногами, стараясь попасть по шершавой поверхности ремнём, цеплять им за все острые и колючие выступы. Он пытался растянуть ремень или потуже затянуть узлы на нём и этим хоть чуть-чуть ослабить стяжку ног.

И задуманное у него получилось.

Ступни ног Синеуса, обмотанные мягкой шерстяной тканью, были обуты в кожаные сапоги с высокими голенищами, поэтому у Драга́ны не хватило сил стянуть их сыромятным ремнём. А тут ещё князю удалось раздёргать его, и одна нога стала свободно елозить по другой.

Рывок! Ещё рывок! И ступня выскользнула из сапога.

Синеус радостно вздохнул, понимая, что теперь появилась надежда спасти свою жизнь.

Свободной ногой он сбросил ремень со второго сапога и начал шевелить пальцами и ступнями, стараясь поскорее оживить свои ноги.

Как ни старался князь, но без помощи рук надеть на ногу снятый сапог у него не получилось.

С большим трудом ему удалось встать на колени, а потом подняться на ноги.

Приближалось утро.

Глава 53

Тяжёлая рука Бейнира остановила его у дверей, ведущих из хоро́м на городскую площадь:

– Ты куда собрался, ярл?

Трувор с улыбкой повернулся к своему ближнему советчику и другу, но, увидев перед собой хмурое озабоченное лицо, замер на месте:

– Что с тобой, болярин? Неужто я не могу по Изборску прогуляться? Да и не ярл я давно, а князь. Сколько тебе напоминать об этом надобно?

– Князь, ярл, мне всё едино! А ты не забыл, как кричал нынешней ночью? Слуг всех перепугал, меня разбудил, – не унимался старый викинг.

– Что тут поделаешь, – беззаботно махнул рукой Трувор. – Сон мне плохой приснился. Лучники пришлые на меня в лесу облаву затеяли. Аки зверя загоняли! Бежать пришлось по тропинкам через чащу. Стрелы вдогонку летели. Одна даже ухо и щёку обожгла.

Князь провёл пальцами по месту, где во сне черканула стрела, и поднёс ладонь к глазам.

– Крови нет, царапины тоже, а чуял, как наяву. И Любо́р передо мной стоял с луком в руках, в грудь мне целился. Помнишь этого стрелка новогородского? Брр-р-р! Не так уж часто свою смерть можно увидеть!

– Вещие сны не приходят сами по себе, – пробурчал Бейнир. – Знать, боги тебя о чём-то предупреждают!

– И что мне делать велишь? Из хоро́м не выходить?

– Телохранителей с собой бери, пущай следом ходят.

– На воротах – стража, на стенах – стража. Чего ты так боишься? – удивился князь.

– Не по себе мне что-то, на душе неспокойно, непонятные предчувствия одолевают. – Викинг пристально всматривался в глаза своего подопечного, пытаясь найти в них ночное выражение страха и ужаса. – А ежели один желаешь прогуливаться, то кольчугу под рубаху надень. Ту, что князь Рюрик тебе подарил. Да и панцирь не помешает!

– Уговорил, пойду за доспехами! – успокоил Трувор болярина, направляясь в гридницкую.

Стоя у двери, Бейнир придирчиво наблюдал, как два молоденьких гридя помогали князю облачиться в кольчугу. Они закрепили ремешками на груди и спине выпуклый панцирь, натянули поверх него украшенную цветной тесьмой праздничную рубаху и опоясали широким ремнём. Лёгкий плащ, накинутый на плечи, дополнил убранство Трувора. Из худощавого молодого мужчины он превратился в степенного и солидного торговца-горожанина.

– Меч, пристегните меч! – прикрикнул викинг на гридей, видя, как медленно они всё делают.

– Зачем он мне? – передёрнул плечами князь. – Я ни с кем драться не собираюсь!

– Помнишь, на пиру у князя Рюрика старуха ножом чуть нашего Синеуса не убила? Хорошо ещё, что Хельги государя предупредить успел, а тот брату кольчугу велел надеть. Видать, Хельги колдун и есть! А ты, коли не хочешь, чтобы тебя в углу прижали и ножом в брюхо пырнули, носи меч с собой. С ним отбиться сумеешь!

– Не переживай, друже, – князь приобнял Бейнира за плечи. – Недолго нам здесь жить осталось, скоро в Новогород поплывём! А на всякий случай у меня тоже нож есть. Подарок Леси. Раньше носил его на шее, теперь пристёгиваю к ремню.

Князь распахнул дверь, выходя на крыльцо, и краем глаза успел увидеть, как болярин движением руки отправил вслед за ним двух дюжих ратников.

«Никак не успокоится, пока не