Том 2. Храбрый Тилли - Ян Леопольдович Ларри

К счастью Малыша, на лисью ферму пришли в этот час колхозные ребята. Они кормили в это время лисиц. И вот, когда они увидели, как плохо обращается Жучка Вторая со своим сыном, ребята пожалели Малыша. Они вытащили его из клетки и отнесли к ангорской кошке Катьке.

А у нее и своих котят было семь штук: и серых, и желтеньких, и дымчатых, и даже лиловых. Но Катька была добрая кошка. Она понюхала беленького Малыша, лизнула его и стала кормить, чтобы он не плакал.

Так сын лисицы вошел приемышем в большую кошачью семью, и с этого дня Катька стала воспитывать его, как родного.

Но ничего хорошего из этого не получилось.

Пока Малыш был маленьким, он ничем не отличался от своих молочных сестер и братьев. Но лишь только подрос, в кошачьей семье начались ежедневные ссоры и драки. И все потому, что характер у Малыша оказался очень скверным. Малыш любил только самого себя, и только о себе он и заботился, о себе только и думал.

Вот принесут Катьке и ее семье суп, молоко, кусочки мяса и рыбы, а Малыш сразу же подскакивает к миске и всех отгоняет прочь. Жадно урча и злобно поглядывая на всех, он пожирал все один, а когда не мог управиться с едой, залезал в миску с ногами и свирепо скалил зубы, никого не подпуская к ней и близко.

Катька долгое время все терпела и терпела, потому что надеялась, что Малыш образумится, исправится, поймет все-таки, как нехорошо быть злым и жадным. Но с каждым днем он становился все злее и злее и, наконец, однажды и вовсе выгнал Катьку и ее котят из ящика, в котором его приютила добрая кошка.

Теперь он даже и близко не подпускал к ящику ни Катьку, ни ее семейство, а как только видел свою приемную мать и своих молочных сестер и братьев, бросался на них, оскалив зубы, загонял на деревья, на крыши сараев.

Малышу не было еще и года, а он уже весил девять килограммов. Больше, чем весят взрослые лисицы. Он важно сидел в ящике, посматривая на всех злыми рубиновыми глазами. Его шкура стала гладкой и блестела, как серебро. Но характер у Малыша не стал ни золотым, ни серебряным. Он с каждым днем становился все злее и теперь старался укусить даже тех ребят, которые приходили его кормить.

Попробовали посадить Малыша в клетку с другими лисами. Только и тут Малыш сразу же показал свой скверный характер. Он так трепал лисиц, что от них шерсть летела клочьями.

— Что за разбойник? — удивлялись на лисьей ферме. — Почему он такой злой?

Теперь все уже знали, что Малыш был очень редкий, очень ценный лис. Такие лисы называются платиновыми, и шкура их ценится очень и очень дорого. И, может быть, потому, что и сам Малыш знал, какой он ценный, какой дорогой, он и вел себя так плохо. А может быть, был таким плохим потому, что любил только самого себя.

Сейчас он сидит в клетке, один-единственный дорогой, платиновый лис, на всех злится, на всех рычит и ужасно важничает. И, конечно, никто его на ферме не любит.

И в этом нет ничего удивительного, потому что никто и никогда еще не любил, да и не полюбит ни одного жадного, ни одного наглого, ни одного злого и неблагодарного.

Вот так-то!

ХРАБРЫЙ ТИЛЛИ

Записки щенка, написанные хвостом

Иллюстрации Е. Мельникова

Когда мы идем по улицам или гуляем в парке, люди спрашивают Лену:

— Это что же за странный скотик? Это какой же породы собачка?

Лена говорит всем:

— Это настоящий шотландский терьер!

— Какая прелесть! — говорят люди.

Они протягивают руки, чтобы погладить меня, но уж этого я не терплю. Я начинаю рычать и показывать зубы.

— Ах, какой злой! — говорят люди.

Но я не злой. Я очень добрый. Только выхожу я гулять совсем не для того, чтобы меня гладили.

Лена — моя хозяйка. Она кормит меня, моет, а когда мне скучно, воет для меня песни и танцует. А вечером мы смотрим с ней телевизор. Это такой большой ящик, в котором живут маленькие люди, звери, маленькие дома и даже кошки. Кошек я не люблю. Когда они появляются в телевизоре, я лаю на них и хочу схватить их зубами.

Лена кричит тогда:

— Идите сюда! Идите все! Смотрите, какой Тилли глупый! Он злится на кошку в телевизоре. Скорей, скорей!

Но я не глупый. Я все понимаю. Я знаю, что кошки в телевизоре не настоящие, а лаю на них для того, чтобы Лена смеялась. Ей почему-то нравится, когда я лаю на телевизор.

Лена служит у меня хозяйкой. Она заботится обо мне, развлекает меня. Ну и я стараюсь развлекать ее, чтобы она не скучала. Вот почему я лаю на кошек из телевизора и каждый день прогуливаю Лену в парке. Между прочим, никто и ни разу еще не спросил ее, какой она породы, и ни один человек еще не сказал ей: «Какая прелесть!» Ну что ж, не всем же быть красивыми терьерами. И тут уж ничего не поделаешь.

Но Лена не понимает этого. Завидуя мне, она называет меня «мой уродик» и даже «черная уродина».

А разве я урод? Посмотрите, каким нарисовал меня художник, и скажите сами: вы у кого-нибудь еще видели такую же длинную шерсть, такие густые брови, такие храбрые глаза? Правда, на картинке я вышел немножко мрачным, но это потому, наверное, что в этот день Лена вымыла меня зеленым мылом с ужасным запахом и посыпала какой-то гадостью. А я ведь не очень люблю мыться с мылом. Я же собака, а не человек. Между прочим, некоторые ребята тоже терпеть не могут воду и мыло. Когда второгодника и двоечника Гошку начинают мыть с мылом, он ревет, как громкоговоритель в парке. Недавно я встретил Гошку на лестнице, а так как мы оба не любим мыться, я помахал хвостом, что на нашем языке означает: «Привет, приятель! Уж кто-кто, а я понимаю, почему ты не любишь воду и мыло!» Гошка встал на четвереньки и начал лаять. Наверное, он хотел сказать мне что-то по-собачьи, но я ничего не понял. И не мудрено. Гошка и человеческий язык знает плохо, а взялся разговаривать на трудном, собачьем языке. Ведь, кроме слов «пусти», «дурак», «отдай», «не лезь», «вот дам по морде», Гошка ничего другого не знает,