Солдаты эры Водолея - Дмитрий Агалаков

Мужчины переглянулись.

— Мы можем войти? — спросил Лонгин.

— Но мы ли нужны вам? — тоже отступая, спросила девушка, еще надеясь, что римляне ошиблись.

— Как зовут тебя? — не отставал Лонгин.

— Эвлалия, — ответила девушка.

— У тебя есть мать?

— Моя мать умерла. У меня есть бабушка, но она очень больна…

— Скажи, как ее имя?

— Феодора.

Лонгин кивнул товарищам. Он вошел первым, за ним последовали остальные.

— Мы хотим поговорить с ней, — сказал сенатор.

— Поговорить — о чем? — спросила девушка. — Ей очень плохо, правда! Клянусь Афиной!

— Есть о чем, Эвлалия, — сказал пожилой гость. Он старался быть грозным, но в меру. — Я — сенатор Рима и наделен большими полномочиями, поэтому лучше предупреди о нас свою бабушку. Мы пришли с добром. Всего лишь несколько вопросов, которые касаются даже не ее, а человека, которого она когда-то знала. Ступай же, Эвлалия.

Тон гостя не позволил более пререкаться с ним. Им предложили вина и лимонной воды.

Вскоре вернулась Эвлалия.

— Бабушка просит вас пройти к ней, — сказала она. — Я проведу вас.

— Оставайтесь здесь, — приказал Лонгин Аристарху и Варению.

Те с радостью согласились. А Лонгин и Александр прошли за Эвлалией несколько комнат и оказались в спальне. Там, на кровати, у окна, укрытая покрывалами лежала женщина лет шестидесяти. Под ее глазами пролегли тени — женщина несомненно была тяжело больна.

Лонгин поклонился первым.

— Кто вы? — спросила женщина.

— Попросите вашу внучку оставить нас, — сказал Лонгин.

— Но почему?! — возмутилась Эвлалия.

Она смотрела то на бабушку, то на мужчин.

— Выйди, — примирительно сказала пожилая хозяйка дома.

Эвлалия покорно вышла. Лонгин подошел ближе к кровати.

— Нам нужна женщина, у которой на теле есть ожоги — следы зверства ее бывшего хозяина. Это… вы?

— Я знала, что кто-нибудь однажды придет и спросит меня об этом, — тихо проговорила она. — Но ведь вас интересуют не лошадиные тавро, а на мне их немало. Что-то другое?

— Дракон в шестиконечной звезде, — сказал Лонгин. — Прошу вас…

Женщина отвела рубашку и обнажила плечо — там отпечаталась копия амулета, который они извлекли из гробницы в Кампании.

— Кто вы? — возвращая край материал на место, спросила женщина.

— Долго объяснять, — сказал Лонгин. — Мы искали не вас, а того, кто был когда-то с вами. С кем вы путешествовали по миру. Того, у кого был Меч. Мы искали Доротеоса…

— И это я ожидала услышать, — слабо улыбнулась она. — Давно никто не произносил его имя: «Доротеос».

— Подарок Бога, — улыбнулся Лонгин. — Он… умер?

— Его убили люди моего бывшего хозяина. Я — беглая рабыня. Но когда-то я была свободной женщиной — я гречанка, из Коринфа. Наше судно захватили пираты, всех, кто был на борту, продали в рабство. Я была совсем еще юной.

— Ваше прошлое в неволе нас не касается, — покачал головой Лонгин. — Откуда ваш бывший хозяин, издалека?

— Да, он живет за морем, или жил, на земле древней Финикии. Его княжество называется Шамсур. Я дважды бежала оттуда.

— Как его имя?

— Одно из его имен — Тифон.

Лонгин взглянул на племянника.

— И оно же — одно из имен дракона, — кивнул он. — Все совпадает.

Женщина молчала, точно подбирала слова.

— Я была его наложницей, — наконец проговорила она. — Этот зверь не забывал повторять, что любит меня. Первый раз я сбежала от него, и он послал за мной погоню. Его люди догнали меня. Клейма, которыми он изжег мою кожу, стали его местью. Он пытал меня, и много раз. Эвлалия ничего не знает об этом. Но он не переставал любить меня своей страшной любовью, которая стала бы наказанием для любой женщины! А их у него было много! Повторное бегство грозило мне еще более страшной расправой. Он вновь послал за мной. И тогда по дороге боги свели нас с Доротеосом. Его Меч помог нам избавиться от преследования. А потом оказалось, что мой хозяин всю свою жизнь искал именно его, вернее, то Оружие, что Доротеос возил с собой. Юношей в день смерти отца на далекой земле скифов он стал свидетелем небывалого зрелища…

— Великой битвы, — договорил за нее Лонгин.

— Да, Великой битвы. Когда все закончилось, на поле остался Меч. Этот Меч стал для Доротеоса проклятием. Он не был воином и не знал, что с ним делать. Не понимал, зачем ему достался такой подарок.

— Этот Меч он должен был передать мне, — признался Лонгин. — Об этом мне поведал мой Бог. Я должен был принять это Оружие, я и этот юноша, — он указал на стоявшего рядом Александра. — Всю жизнь я искал вашего друга…

— Вам придется постараться, чтобы найти тот Меч. Убив Доротеоса, Тифон завладел им…

— Значит, Прозерпина была права, и Меч у него, — взглянув на Александра, сказал Лонгин. — Но почему до сих пор мир не перевернут с ног на голову? Не испепелен дьявольским огнем? Господь дает нам шанс…

— О каком Господе говорите вы? — спросила женщина.

— Об Иисусе из Галилеи. Вы слышали о нем?

— Кажется, его объявили лжепророком и распяли на кресте?

Лонгин кивнул:

— Да.

— Скажите, сенатор, вера в Него отвечает желаниям вашего сердца?

— Полностью.

— Как я вам завидую, — слабо улыбнулась она.

— Есть чему, — в ответ улыбнулся он. — Скажите, Феодора, у вашего хозяина была дочь?

Лицо женщины дрогнуло, точно ей причинили боль.

— Она была той зловещей тенью, что преследовала нас. Настоящая амазонка — дикая и властная! С черным, как у отца, сердцем.

— А как она погибла?

Женщина усмехнулась:

— Этого я не знаю. Но слышала, что боги нашли способ посмеяться над ней.

Лонгин и Александр переглянулись.

— Он похоронил ее в Этрурии, — сказал сенатор.

— Да, мы были там, — подтвердила его слова женщина. — Тифон и его колдунья, карфагенянка Ханаш, еще одна страшная тень, преследовали нас повсюду. Однажды на дороге на нас напали, в первую минуту я подумала, что это их люди. Но то оказались просто разбойники. Они нашли Меч, но в их руках он стал смертоносной игрушкой. Зевс наказал их — они перебили друг друга.

— Я знаю эту историю, — сказал Лонгин.

— Откуда? — женщина навострила слух.

— Один из этих ублюдков выжил, меч отсек ему нос и обе руки. Он поплатился за содеянное куда страшнее, чем его подельники.