Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

А утром, еще кашевары только раскладывали по мискам нелюбимое солдатами просо с небогатыми кусками солонины, в лагере появилась карета с мрачным и залихватским кучером. Волков сильно удивился бы, увидев карету, которая въехала в лагерь без его разрешения, но впереди ехал Максимилиан и еще один верховой. Карету кавалер узнал. Не из дешевых, а кони так и вовсе отличные, вся четверка хороша.

Когда карета остановилась посреди лагеря на виду у всех солдат и пришедших завтракать офицеров, так из нее вывалилась здоровенная девица. Она откинула ступени, Максимилиан спешился, быстро подошел к открытой дверце, и уже после этого, протянув ему руку и придерживая юбки, показалась молодая девица явно благородного происхождения. Ну, а кто иной, как не дева из благородного семейства, мог с таким недовольством, а может, даже и презрением осматривать солдатский лагерь и всех там присутствующих мужчин. Солдаты отводили от нее взгляд, ну ее к лешему, а офицеры кланялись весьма любезно.

— И где мне жить придется? — недовольно спрашивала она у Максимилиана, отвечая на поклоны офицеров едва заметным кивком.

— Прошу вас, госпожа. — Максимилиан рукой указал на пристанище Волкова. — Думаю, полковник уступит вам свой шатер.

Волков уже шел к ней. Он на глазах у всех обнял прибывшую весьма радушно и повел в шатер.

Там, расправив платье, Агнес уселась на раскладной стульчик, все с тем же недовольным видом стала осматриваться. Ей все не нравилось: кровать из мешков с горохом, которую лишь отчасти делали удобными перины и простыни. Вместо платяных шкафов — ящики с оружием и пустой ящик из-под доспехов. Два крепких сундука с полковой казной и личными ценными вещами полковника. Никаких удобств. Но вот ковры, серебряный кувшин для умывания, медный таз и медная ванна ей пришлись по душе.

— Как доехала? — спросил Волков с улыбкой, наблюдая за ее недовольным лицом.

— Очень быстро, — ехидно заметила Агнес, которая была утомлена долгой дорогой и раздражена постоянными уговорами Максимилиана ехать быстрее и отдыхать меньше. Она тут же взглянула на кавалера. — А спать я где буду?

Волков кивнул на свою кровать.

— Там, мне сделают другую. Авось мешков с горохом в лагере предостаточно.

— А долго мне тут жить?

— Пока надобна будешь, — неопределенно отвечал он.

— А куда же по нужде мне ходить? Где мыться?

Волков молча встал, откинул полог шатра.

— Фейлинг, инженера Шуберта ко мне! — Он повернулся к Агнес. — Есть хочешь?

— Мыться желаю, юбки нижние желаю сменить, а еще желаю знать, зачем тащили меня сюда три дня без малого, коней надрывали.

— Ничего, кони твои крепки, а помощь мне твоя не помешает.

Агнес порозовела: опять этому сильному и непреклонному человеку, коего все почитают за храбреца-вождя, была нужна ее помощь. Это ей льстило, это ей приятно было. Не зря ехала.

— Так что за помощь требуется? — спросила девушка.

Волков ни мгновения не раздумывал, в мыслях и словах он был уверен:

— Колдовство одолеть надобно. А колдун очень умел.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 8

⠀⠀

Агнес молчала, она уже из разговоров с Максимилианом поняла, для чего ее господин видеть желал. Девушка немного волновалась, сомневалась в силах своих. И немудрено. В Хоккенхайме Волков с ведьмами управился сам. Выжег почти все их гнездо. Все сам сделал, за малым исключением. Ей только порчу с него снять надо было. А тут ее звал, видно, сам управиться не может, и колдун здешний нешуточный. Как бы ей самой не опростоволоситься с ним.

— Ну, что молчишь? — спрашивал у нее господин.

— А что ж говорить, если вы ничего мне пока не рассказали, — отвечала девушка вполне разумно. — Как сей колдун вас изводит? Порчу на вас наводит, что ли? Может, на людишек ваших страх нагоняет?

— Нет, не то, не то все… — Волков принялся рассказывать ей о своих догадках.

Он говорил о том, что люди его, да и он сам, словно слепыми стали, тысячи врагов под носом были, а их не увидели. Тысячи! Две тысячи были рядом, в лесах да в оврагах, а люди Волкова даже следов их не рассмотрели. Как? Как могли пройти две тысячи человек, не оставив на земле ни единого следа? Да еще с кавалерией. Он явно такого не понимал.

— Ну, что скажешь, разве нет тут колдовства? — спрашивал он у девушки.

— Может, и есть, а может, и нет, — уклончиво отвечала она. — Если есть тут темное дело, то это морок.

— Морок? Что за морок?

— Умение людям глаза застить. Наваждение на глаз человеческий.

Она и сама так могла, ей не представляло труда пройти средь многих людей так, что никто на нее и не обернется, никто о ней и не вспомнит, если спросят. Давно она этому научилась, умела тенью скользить даже при свете дня, как будто и не было ее. В книге одной умной о таком писали, что это умение великое, но ей оно далось легко, само собой, без учения. Но вот чтобы в тени своей две тысячи мужиков спрятать, так чтобы глаз чужой их не видел, да еще с конями… Нет, о таком она даже в книгах не читала.

— А еще что темным делом казалось? — спросила Агнес у Волкова, оторвавшись от размышлений о великом мороке.

— Знали они наперед, что мы идем. Знали, как стоять будем, как действовать… — отвечал кавалер, вспоминая те события. — Мы словно в ловушку шли, что они нам расставили.

Вот тут Агнес уже всерьез заинтересовалась.

— Думаете, знали? Может, оно само вышло, может, ловушка та не силами злыми, а умением устроена да беспечностью вашей?

— Может, и так, только вот командир наш, маршал фон Бок, в такую же ловушку угодил. — Волкову не нравилось, что Агнес сомневается в присутствии тут злого дела. — Так же шел и так же несколько тысяч человек у дороги своей не заметил, за что и сильно бит был.

Агнес все равно сомневалась, но теперь уже меньше.

— Стекло-то у вас с собой?

— Ты же знаешь, что с собой.

— Ну мало ли, вдруг вы потеряли, когда вас били? — спросила девушка с заметным ехидством.

Волков на это ничего не ответил, отпер сундук, вытащил оттуда мешок со стеклянным шаром и бросил его на кровать.

— На, смотри.

— Поесть мне прежде надобно, помыться, — произнесла девушка.

И, как по заказу, из-за полога донесся голос оруженосца Фейлинга:

— Господин полковник, господин инженер