Эль-Сид, или Рыцарь без короля - Артуро Перес-Реверте

Юноша страдал не только заиканием, но и близорукостью и всегда щурился, всматриваясь в даль. В бою он, чтобы не потерять Руя из виду, держался вплотную к его лошади, как гончий пес на охоте. А поскольку пущенные неприятелем стрелы и камни замечал только вблизи, то прослыл человеком отчаянной храбрости. Что, впрочем, соответствовало действительности. Он и вправду был отважный паренек.

Руй Диас рассеянно сжевал пару желудей. Заметив, что и воины принялись отыскивать их в траве, разрешил открыть седельные сумки и достать провиант, но – огня не разводить и есть всухомятку. Сам он подкрепился сухим хлебом, размоченным в кислом козьем молоке. Спустя некоторое время, когда солнце спустилось еще ниже, а люди немного отдохнули, послал за разведчиками. Он сидел на земле, привалившись к стволу дуба, и смазывал салом сапоги, когда увидел, как приближаются кучкой – Минайя с Диего Ордоньесом и Педро Бермудесом, арагонец Галин Барбуэс и еще один молоденький паренек. За ними шел и монах.

– Слушайте, – сказал он.

Они взяли своего начальника в полукольцо и сели на корточки, молча глядя на него. Ждали, отгоняя мух. На круг выходило у них семьдесят лет боевого опыта. Даже самые молодые из них были настоящими бойцами, закаленными и испытанными в стычках, если не в битвах с сарацинами, леонцами, галисийцами или франками, как принято было называть жителей каталонских графств. Они умели повиноваться и ждать. И всем внушал трепет их командир Руй Диас. И все – от Минайи до самого зеленого юнца – если предположить, что были там зеленые юнцы, – знали о его жизни: о юности, проведенной рядом с инфантом доном Санчо, о его подвигах в ту пору, когда он стал знаменосцем, а инфант – королем, о его удачах в превратностях войны и о честности при дележке добычи, о суровом, но справедливом нраве, о холодно-непреклонной ярости, порой накатывавшей на него. По этим и по иным причинам его уважали и боялись. Потому, глядя, как вьется на ветру его знамя, они повиновались ему в боях. Потому же последовали за ним в изгнание.

– Очень может быть, что мавры – в Корвере. Если так, то, полагаю, их мало. – Он взглянул на Галина Барбуэса и второго, молоденького разведчика. – Если так, надо узнать, сколько именно.

Барбуэс поднял руку:

– Они нужны живыми, сеньор?

Руй Диас усмехнулся. Произнеси эти слова кто-нибудь другой, это прозвучало бы бахвальством, но Барбуэс знал, что говорил. Этот еще относительно молодой солдат, основательный и неторопливый уроженец Хаки, был скуп на слова и щедр на удары меча.

– Пока что я хочу лишь знать, там ли они. Прочим займемся потом. Пойдешь ты. – Он показал на второго разведчика. – И Муньо Гарсия. А сопровождать вас будет святой отец, он знает те места. Нет возражений, фратер?

– Нет, сеньор.

– На это время дайте ему коня вместо мула.

Услышав свое имя, Муньо Гарсия вспыхнул от гордости. Не потому, что его посылали на задание – это-то было в порядке вещей, – а потому, что Руй Диас помнил, как его зовут. На самом деле Руй Диас знал по именам почти всех своих бойцов. В военном деле это важно, поскольку в горячке боя, когда остаешься один на один со смертью – своей и чужой, – очень важно услышать из уст командира свое имя. Напирай, Галин Барбуэс! Держись, Муньо Гарсия! Знамя выше, Педро Бермудес! И своих воинов, уже готовых дрогнуть, повернуть коней и спасаться бегством, Руй Диас умел заставить вновь обрести решимость и ударить на врага с поистине львиной отвагой, всего лишь благодаря тому, что в пылу схватки окликал своих бойцов по именам. И по этой причине старался запоминать их. Минайя называл, а он мысленно повторял десятки раз, покуда они накрепко не впечатывались в память.

– А как быть, если мавров встретим? – спросил Диего Ордоньес.

Голос его звучал так, будто напильником водили по железу. Руй Диас знал Ордоньеса издавна – почти столько же, сколько Минайю, – и только эти двое говорили командиру «ты». Это был человек нрава заносчивого и необузданного, грубоватый в общении, свирепый и искусный в бою. Имел обыкновение стоять широко расставив ноги, уперев здоровенные кулаки в бока, словно бросал вызов всему свету и, казалось, искал случай подраться. Нет, не казалось, а так оно и было. Искал и находил. Покойный король Санчо после битвы при Гольпехере, из которой Бургосец вышел с ног до головы залитый кровью леонцев и галисийцев, сказал: «Лучше, когда такая бешеная зверюга, как Диего, идет рядом с тобой, а не навстречу».

– Встретите – доложите мне. И чем скорей, тем лучше. А мавров постарайтесь не спугнуть. На рассвете мы на них ударим.

– А что они там забыли?

Руй Диас, не отвечая, пристально глядел на него. Диего сморщил лоб в замешательстве, подергал себя за густую бороду. Наконец лицо его просияло.

– Ах, чтоб меня!.. – сказал он. – Понял.

Он оглядел товарищей одного за другим, ища подтверждения своей догадке. Потом радостно рассмеялся:

– Римская дорога! Конечно же! Эти собаки будут возвращаться по ней, тут мы их и накроем.

Руй Диас, больше не обращая на него внимания, стал по солнцу определять время:

– Скоро двинемся, не торопясь. Солнце будет у нас за спиной. – Он обернулся к Барбуэсу, Гарсии и монашку. – А вы трое можете выезжать прямо сейчас. Постарайтесь не шуметь, а потому из железа оставьте при себе только мечи и кинжалы. И до первых петухов вернетесь и встретитесь с нами. Монах говорит – там, неподалеку от Корверы, есть приметная дубовая роща. Вы ее не пропустите: будет еще достаточно светло. В роще этой мы остановимся и вас подождем.

Разведчики уехали. Прочие ожидали распоряжений.

– Пойдем поначалу шагом, чтобы не слишком пылить. – Он взглянул на Бермудеса. – Командуй. Ближе к вечеру прибавим рыси.

– С-с-лушаю, д-дядюшка.

– Сто раз тебе повторять? В походе я тебе не дядюшка!

– С-слушаю, с-сеньор.

– Давай поднимай людей. – Он описал в воздухе полукруг, куда попал и Диего Бермудес. – Пусть готовятся.

Руй Диас сидел на прежнем месте, глядя им вслед. Во время разговора он продолжал смазывать салом ремни амуниции. Рядом с ним остался один Минайя, который, как и раньше, сидел на корточках. И ковырял в зубах тонкой веточкой.

– Будет дело, непременно будет, – заметил он. – Ты осчастливишь всех.

– Если выгорит.

– Выгорит, куда денется? Разведчики – люди смышленые, да и монашек вроде бы тоже не рохля.

Минайя следил глазами за Диего Ордоньесом, который пинками расталкивал спавших под дубами товарищей. И все той же веточкой показал на него:

– Вот же скотина.

– Что есть, то есть, – улыбнулся Руй Диас.

– Повезло ему, что пошел с нами: в Кастилии его бы обязательно вздернули. Неустанно твердит всем, кто желает слушать, что клятва в соборе Санта-Гадеа – ему, как говорится, вдоль подола. Убежден, что короля Санчо убили по приказу Альфонсо. Стоит на своем, хоть ты кол ему на голове теши.