Аркаим - Георгий Лопатин

Плотник достаточно быстро изготовил конструкцию нужной длины, кою и подставили под лежанку.

— Ы-ы-ы! — завыл через минуту Махавир, когда под нижняя часть тела чуть опустилась под собственным весом и произошло растяжение.

— Радж! — бросилась к нему Хансика.

— Все в порядке… — прохрипел Махавир, обливаясь выступившим крупными каплями потом.

Боль была чудовищной и он не отказался бы от обезболивающего средства даже если это будет наркотик. Даже чуть было не смалодушничал и не отказался от затеянной процедуры.

«Ну же, сука, работай!!! — взвыл мысленно Махавир, с силой сжав в руке медальон. — Убери боль в спине!!!»

— М-м-м…

Махавир так сильно сжал медальон в руке, что его краями повредил до крови кожу.

То ли медальон начал действовать, то ли еще что, но постепенно острота боли чуть притупилась, хотя казалось, что прошла вечность.

Противостояние с болью сильно вымотало его, так что он не сразу заметил, что в полуземлянку вошло несколько человек и столпились вокруг него. Среди гостей выделялся хмурого вида мужик с длинными русыми волосами и окладистой бородой. В глаза бросался широкий кожаный пояс с массивными литыми золотыми бляшками на нем изображавших коней, а так же коротким бронзовым мечом в ножных так же обильно отделанных золотом. Ну и нож конечно висел с другой стороны и тоже все в золоте. На груди болталась «тарелка» с каменьями и на голове кожаная повязка, естественно с золотыми изделиями. Все очень напоминало знаменитое золото скифов.

Рядом с ним стояла женщина с заплаканными глазами.

«Это мать… Бханумати», — узнал Махавир и признал, что имя ей из-за ее золотистых волос и просто красивого лица очень идет, так как в переводе значило: сияющая, как солнце.

Так же стояло несколько дядьев.

— Отец… Что сказал Агни Рави?

Агни Рави, что можно перевести как огонь солнца, звали верховного жреца.

Абхайт Аджит нахмурился еще сильнее, а из глаз матери обильно потекли слезы и это Махавиру сильно не понравилось. Стало ясно, что это последствия не только того, что ее сын сильно покалечился, но и результат большого жертвоприношения.

«Надеюсь это не значит, что и меня решили принести в жертву⁈» — забеспокоился он.

— Что он сказал⁈

— Бог дал нам знак, что больше оттягивать выступление нельзя… каждая следующая зима холоднее предыдущей и все более снежная… если мы останемся здесь на еще одну зимовку, то останемся без скота и лошадей… как ты остался без ног…

Махавир вспомнил, что да, зима действительно выдалась очень холодной и снежной, что привело к большим потерям среди скота. Пал практически весь молодняк и перспективы действительно были совсем не радужные.

«Я попал сюда в момент исхода! — понял он. — И именно в этот момент лишился возможности двигаться!»

Арья не были слишком уж воинственными, а потому оттягивали исход до последнего, надеясь, что все образуется и потеплеет. Все понимали, что перебраться на новое место будет очень непросто, там на юге земля занята и придется сражаться за нее, что неизбежно приведет к потерям.

— И значит, чтобы не погибнуть, нам нужно уходить сразу, как только скот восстановит силы… — продолжил говорить Абхайт.

С новой силой начала заливаться слезами мать Махавира.

«Проклятье… я что, останусь здесь⁈» — начал понимать он ситуацию.

— А я… — прохрипел Махавир.

На это отец и вождь арья ничего не ответил, только лишь коснулся рукой лба своего сына и поджав губы, резко развернувшись — вышел прочь. Вслед за ним ушли дядья и лишь мать упав на колени, зарыдала на груди сына.

— Все хорошо… я поправлюсь… вот увидишь… — постарался успокоить он мать.

Но это не только не успокаивало ее, но оборот приводило к усилению рыданий.

В полуземлянку вошли две женщины: Хансика и Дакша. Последняя являлась жрицей-лекаркой.

Хансика что-то приговаривая, дескать нужно дать жрице осмотреть принца, смогла оторвать Бханумати от сына и увести наружу.

Взгляд, брошенный на него Дакшей очень не понравился Махавиру. Было в нем что-то…

«Так смотрят на обреченных… смертельно больных», — подумал он.

— Я встану… и стану таким же здоровым как был… Надо только подождать… спина срастется… чувствительность ног есть и значит я снова могу ходить…

Дакша на это ничего не сказала, продолжая смотреть этим специфическим взглядом.

— Ты не веришь мне?

— Это неважно…

— Почему?

Жрица снова промолчала.

— Отвечай!

— Мы слишком затянули с исходом…

— И?

— Нужно принести великую жертву, чтобы бог смилостивился и помог.

Махавир замер осененный догадкой.

«Великая жертва… Великая жертва!!!» — взвыл он мысленно.

Под Великой жертвой подразумевалось человеческое жертвоприношение. Практиковалось такое нечасто, скорее даже редко, но тут, что называется сам бог велел.

Вообще изначально в зороастризме жертвоприношений не имелось, но увы, Зороастр не смог намертво вбить своим последователям принципы монотеизма с единым богом-творцом Ахарамуздой, и после его смерти люди начали впадать в ересь, ну или возвращаться к истокам, то есть многобожию.

Так появился бог огня, домашнего очага и жертвенного костра — Агни, основная функция которого — доставлять жертву другим небесным богам, этакий курьер.

Сурья — бог Солнца, дарующий жизнь.

Индра — бог-воитель.

Яма — солнечный бог смерти и справедливости.

Ну и еще несколько сущностей, что в будущем тоже могли превратиться в сознании людей в богов.

Теперь становилось понятно состояние матери. А какой матери будет радостно от осознания, что его сына принесут в жертву, по факту живьем сожгут на костре!

— Ах ты ж… твою мать…

«Они сожгли свои города перед уходом, — вспомнил он. — А не сожгли ли они вместе с городами еще и людей как жертву?»

Махавир вдруг понял, что вместе с ним сожгут еще кучу людей, фактически всех стариков, что не смогут выдержать исход и станут тормозить движение. Кочевники очень рациональны им не нужен балласт, который не только станет замедлять движение, но его еще нужно кормить, а с едой во время таких массовых переселений всегда плохо. Так зачем этот балласт брать собой, если он все равно не выдержит дороги и помрет в пути? Не лучше ли тогда принести всех в жертву?

— Как сильны твои боли, радж?

— Что?..

— Мне сделать для тебя настойку от боли?

— Нет. Да… сделай. Выпью вечером, чтобы уснуть.

— Хорошо, радж.

Дакша сняла с плеча сумку «почтальона» и поставив на стол, стала выкладывать из нее различные