Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Займитесь мушкетами, Карл. Посмотрите роты Хайнквиста и Рене. Коли нужны будут деньги, так получите, сколько нужно.

— Займусь, о том не беспокойтесь. Роты приведу в порядок, а мушкеты отремонтирую. Но если мы пойдем на горцев после этого дела, то деньги нам понадобятся. Думаю, если планируем кампанию на кантоны, то нужно будет уже сейчас послать сержантов в Ланн и Фринланд для набора новых людей. Слава о вас идет великая, я думаю, что набрать людей труда не будет. Думаю… Потери у нас были большие, мне в полку нужно… эдак еще полтысячи человек. Также я думаю поговорить с Эберстом, Мильке и кавалеристом фон Реддернауфом, спросить, не нужны ли им пополнения. Еще думаю, что стрелков Рохи нужно довести до трех сотен и чтобы мушкетов было не меньше сотни, уж больно хорошо они стреляют. Найдете деньги на все это?

Волков выслушал все это, похлопал товарища по руке, и единственное, что смог ответить, было:

— Как хорошо, Карл, что вы вернулись.

После обеда он снова отправился на реку, мечтая о том, что вот он придет туда, а там… серебро из воды уже вылавливают. И что дно в той лодке уже завалено серебряными слитками, которые «в ладонь длиной, в три пальца шириной и в два толщиной».

Но ничего такого не было. Максимилиан стоял у воды, кричал что-то мужикам, а те из лодки лениво что-то ему отвечали. Зато тут же на берегу он увидал его: Хельмут Майнцер собственной персоной пришел на берег узнать, как вылавливают серебро, про которое он рассказал.

— Сержант, — злорадно произнес Волков, увидав купчишку, — а притащи ко мне вон того мерзавца.

Сержант Хайценггер и еще один гвардеец приволокли к полковнику купца. Тот был немного напуган, чувствовал, что что-то не так.

— Ну и где твоя баржа? Не первый день на берегу сижу, мужики скоро плавать как рыбы научатся, а баржу найти не можем.

— Но была же баржа, — пролепетал Хельмут Майнцер. — Все о том знают.

— Так где она? Укажи место.

Тут купец на секунду задумался, а после и сказал:

— Руди Кольдер, сын золотаря Кольдера, за серебром нырял и сам то серебро доставал. Рыцарь фон Эрлихенген его наградил талером. Он о том хвалился.

— Ваш он, этот Руди Кольдер, из Ламберга? — спросил Волков с надеждой.

— Наш, наш, — кивнул купец.

— Сержант, — велел полковник, — бери купчишку и еще пару людей своих, езжай в Ламберг, найди мне этого Руди Кольдера.

— Да, господин, — ответил сержант. — Сделаю.

Но до вечера сына золотаря так и не отыскали. И, не дожидаясь сумерек, Волков отправился ужинать.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 23

⠀⠀

Человек, который многие годы провел в лагерях и ночевал в палатках, по звукам, что доносятся снаружи, сразу поймет, что в лагере неспокойно. Лошади заржали. Волков открыл глаза. Темно. Только ночник горит на сундуке. Солнце еще не встало. А где-то вдалеке застучал барабан. Негромко и расслабленно, словно барабанщик поутру проверяет свой инструмент. Полковник сел на постели, прислушался. Сомнений не было, что-то в лагере происходило, хотя криков «к оружию» и не было. Но звук суеты, сборов, звон железа он слышал отчетливо.

— Гюнтер! — закричал полковник, вставая с постели.

Денщик появляется сразу, как будто за пологом шатра стоял и ждал. И уже нес воду в тазу и свежую одежду господина на локте.

— Я тут, господин.

— Что за шум в лагере? — с тревогой спросил кавалер.

Гюнтер как ни в чем не бывало поставил воду, принялся заправлять перины и раскладывать на краю кровати одежду, а сам в это время рассказывал:

— Полковники Брюнхвальд и Эберст решили провести смотр солдатикам, господин. На заре будут их строить, вот те железки свои и начищают.

— Почему же мне ничего не сказали? — Кавалер успокоился и стал умываться.

— Не могу знать, господин. Они мне не докладывали, — отвечал денщик с едва заметной иронией.

— Умный ты очень, — заметил Волков, беря у него полотенце. — Завтрак не готов еще?

— Какой там, эти мерзавцы кашевары и костров не разводили.

Кавалер оделся и, выйдя из шатра, нос к носу столкнулся с Мильке. Штабс-капитан поклонился.

— С добрым утром, господин полковник.

— Да, и вам доброго утра.

— Полковники наметили смотр поутру, просят вас быть.

— Хорошо. Буду.

Волков хотел на этом закончить разговор, но Мильке не ушел.

— Солдаты будут при полном доспехе и оружии. Полки — при барабанах и знаменах.

— На смотр обычно так и являются, — резонно заметил кавалер.

А тут штабист и говорит ему:

— Было бы прекрасно, если бы и их командир был в полном боевом облачении и на лучшем коне и при своей гвардии.

С каких это пор капитан советует полковнику, как и куда ему являться? Волков выразительно посмотрел на Мильке, он уже думал, как ответить ему поумнее, но тут в голову кавалеру явилась трезвая мысль: может, штабист знает, что делает?

— Хорошо, — ответил он и сказал уже подошедшим к нему и Мильке Максимилиану и Фейлингу: — Господин Фейлинг, приготовьте доспех, а вы, Максимилиан, оседлайте моего гнедого со звездой.

— Конь уже оседлан, кавалер, — ответил Максимилиан.

— И доспех я уже из ящика достал, — добавил Фейлинг.

Все это было весьма удивительным, не иначе как к его пробуждению все уже было готово. Мильке это устроил. Проворен, хитрец. Видно, это будет какой-то важный смотр. А Фейлинг уже принес раскладной стул: садитесь, господин полковник. Гюнтер проворно притащил молоко с медом, Максимилиан достал из ящика с доспехами стеганку и кольчугу. Все у них уже готово. Ладно. Кавалер посмотрит, что они все задумали. Солнце уже поднималось из-за тумана на западе.

Волков сел на стул, а знаменосец и оруженосец принялись надевать на него доспехи. Денщик тут же, помогал им. И самое странное, что и Мильке никуда не уходил, стоял в пяти шагах и за всем наблюдал. А из лагеря уже выходили первые колонны, чтобы строиться в поле. Уже не в шутку, не в разминку рук, одни барабанщики выбивали дробь «в колонну стройся», другие били «бодрый шаг». Как всегда звонко и неожиданно взревела труба — совсем недалеко. Странно все это, необычно. Но кавалер не спешил с расспросами, он просто готовился к смотру.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, гвардия ждала кавалера уже верхом, знаменосец со знаменем и оруженосец тоже оба на конях, Волков на коне. Все готово. Мильке исчез еще до того, как кавалер сел в седло. Все солдаты со своими