Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Мильке!

— Да, генерал, — отозвался капитан штаба.

«Генерал». Звучит-то как непривычно. Высокопарно. Все равно что «епископ», не меньше.

— Дам вам сто талеров, — сказал Волков, все еще находясь под впечатлением от слова «генерал». — Купите свиней, вина, пива, еще чего-нибудь, пусть людям будет праздник. И пленным тоже пусть пожарят мяса.

— Будет исполнено. Сейчас же займусь праздничным обедом.

«Это прекрасно, конечно…»

— А как наши другие дела? — спросил новоиспеченный генерал.

У штабс-капитана всегда, кажется, ответ готов.

— Я вчера по вашему распоряжению выдал вашим пленным холста из ваших трофеев и сукна из общих, за сукно в общую казну придется вложить двести два талера. Раздал без малого триста пар башмаков; ниток и иголок, тесьмы и шнура купил на семнадцать талеров, список расходов я вам подам завтра. Людишки ваши вам благодарны, сейчас обшиваются. Думаю, завтра капитан Рене сможет первую партию в триста человек отправить в наш лагерь за реку. Думаю, дойдут и без обоза, идти тут недалеко, капитану Хайнквисту я уже сказал, чтобы он готовился принимать пленных. Хайнквист сказал, что до завтра приготовится.

— Прекрасно! — Волков кивнул в знак окончания разговора и пошел к себе в шатер снимать доспех, так как, несмотря на раннее утро, становилось жарко.

А вот солдат офицеры с поля не отпускали. Раз уж собрали всех, так отчего же не провести смотр. Причем полковник Брюнхвальд и капитан Мильке, будто невзначай, стали смотреть и роты полковника Эберста, и кавалеристов, и даже на ландскнехтов взглянули, притом не стеснялись задавать всякие вопросы командирам частей. И те, хоть и без заметной радости, на те вопросы отвечали, понимая, что и Брюнхвальд, и Мильке теперь к генералу люди ближайшие, с ними лучше не спорить.

⠀⠀

Волков сел разоблачаться. Бережно и даже благоговейно Курт Фейлинг снял с господина белоснежную перевязь — символ генеральской власти. Гюнтер стал расстегивать пряжки наплечников, а тут Роха пришел.

— Дозволите, господин генерал?

— Входите, — отвечал кавалер, не поворачиваясь.

Роха, как всегда грузно, так что складной стул заскрипел жалобно, уселся напротив генерала, выставив вперед свою деревяшку.

— Еще раз с Вилли посмотрели все мушкеты… Двадцать один мушкет… Трещины на срезе ствола или у запального отверстия. Из двенадцати стрелять нельзя, даже не знаю, можно ли их будет отремонтировать.

— Нужно отремонтировать все, что удастся… — У Волкова даже настроение испортилось от таких новостей. — Мне мушкеты эти нужны.

Роха понимал это.

— Если у нас есть деньги, я отправлю Вилли с мушкетами в Нойнсбург. Там, я думаю, есть мастера-оружейники. Может, что смогут с ними сделать.

— Деньги будут, отправляй его немедленно.

После того как Роха уковылял, а Волков снял доспех и сел завтракать, пришел сержант Хайценггер, настоятельно попросивший принять его.

— Что случилось, сержант? — спрашивал Волков, а сам щипцами колол сахар для кофе.

— Привел я этого Руди Кольдера из Ламберга, как вы и просили.

— Руди Кольдера? — Генерал не смог вспомнить, кто это.

— Ну, это парень… Сын золотаря из Ламберга, который должен знать, где серебро потонуло, — пояснил сержант.

— А, вот оно что. Отлично, и где он?

— Я сюда его не повел, оставил на берегу, за ним ребята присматривают.

— Отлично, сержант. — Волков и вправду был рад этой новости. С этим генеральским чином он позабыл даже о столь важном деле, как утонувшее серебро. — А ты не спросил у него, где затонула баржа?

— Нет, думал, вы сами спросите.

— Хорошо, спрошу сам, как только позавтракаю.

Вскоре он, Максимилиан и Фейлинг были на берегу, там-то генерал и увидал худого долговязого парня в дурной одежде. Парню было лет шестнадцать, и после первых его слов Волков подумал, что сын золотаря медлителен и туп, впрочем, как и положено ему по статусу и родству.

— Знаешь, где баржа с серебром утонула? — сразу спросил кавалер.

— Баржа? — переспросил Руди Кольдер.

— Да, баржа. Зимой тут потонула баржа с серебром. Купец Хельмут Майнцер говорил, что ты доподлинно знаешь, где это произошло.

— Купец говорил? — снова повторил сын золотаря.

Волков стал уже раздражаться.

— Так ты, болван, знаешь, где баржа потонула, или нет? Купец из твоего города сказал, что ты к ней еще зимой нырял, а Железнорукий тебя за то наградил талером.

— Это я помню, — обрадовался парень. — Помню, как нырял, как судорогой от холода ногу сводило. И талер помню. — Он замолчал и принялся оглядываться. — Но ведь вы хотите знать, где баржа лежит.

— Да уж хочу.

— А вот того я не помню. — Руди Кольдер продолжал оглядываться и вздыхать.

«Дать ему, что ли, оплеуху, чтобы память освежить».

— Места теперь совсем другие, чем зимой, — продолжил парень и вдруг пошел по берегу. — Зимой все по-другому было. Листьев с травой не было, по кромке берега лед намерз. Все по-другому было, не так, как сейчас.

Волков направился за ним, и идти за мальчишкой приходилось быстро, а уже за Волковым и Максимилиан, и сержант пошли. И Фейлинг поспешил за ними. Всем было интересно узнать, где лежит баржа с серебром.

— Так ты место сможешь вспомнить или нет?

— Там, — Руди указал на запад, — выше по течению лодка потонула, там берег был покруче, чем здесь.

— Далеко?

— Сдается мне… нет… — Парень замотал головой.

Все шли за парнем по берегу реки, а тот останавливался, осматривался и продолжал путь. А по воде за ними поплыла и лодка с ныряльщиками.

— Найдешь баржу, я тебе десять талеров дам, — сказал генерал, морщась от быстрой ходьбы.

— Это само собой, — с резоном сказал парень, останавливаясь наконец. Он поднял руку, указывая на воду. — Тут лодка потонула.

— Тут? — Волков поглядел на реку. — Точно тут?

— Меня сюда позвали нырять, конный за мной приехал, — важно сообщил сын золотаря. — Я же ныряю лучше всех в городе, иной раз кто для забавы пол талера с моста, что у Ламберга, кинет, так я нырну и достану, а как-то Георг-мясник…

— После про Георга-мясника расскажешь, сейчас по делу говори, — прервал его генерал.

— Ну ладно… Когда я пришел сюда… тут как раз костры горели, потонувшие грелись у них. А один из них… ну, что в той лодке был, у него еще одежа не просохла, а он от костра встал и пошел бродить по округе. И я бы на него не глянул, если бы он большой камень с земли не поднял бы. Я тогда подумал: к чему он этот камень тащит? А камень-то тяжелый был.

— При чем здесь этот камень? — раздражаясь, спросил Волков. — Ты про баржу можешь сказать?

— Вот и я в тот раз