Похищение Муссолини - Богдан Сушинский

На втором этаже, в дальнем крыле, хозяйничали теперь парашютисты, пробравшиеся по стенам или проникнувшие с черного хода. Опасаясь за жизнь дуче, ни один из них стрельбы не открывал, орудовали врукопашную, стараясь только разоружать.

— Муссолини здесь! — неожиданно доложил Скорцени капрал Хольцер, один из двух десантников, вскарабкавшихся по громоотводу. — Под охраной капрала Бенца! С дуче еще двое: военный и какой-то гражданский.

Вот только подробности гауптштурмфюрера совсем не интересовали. Влетев в комнату, он действовал так, словно эти двое — («гражданский», как потом оказалось, и был тем самым инспектором Полито, лично отвечавшим за охрану дуче перед маршалом Бадольо) — все еще оказывали сопротивление.

Гаркнув что-то грозное, но совершенно нечленораздельное, Скорцени буквально выгреб этих двоих стволом автомата за дверь, распорядился: «Капрал, держать под мушками!» Затем удалил Бенца. И лишь тогда предстал навытяжку перед побледневшим от волнения узником.

— Господин Муссолини, — отрывисто, рублеными фразами чеканил он, чувствуя за спиной присутствие кинооператора. — Я — гауптштурмфюрер Отто Скорцени. Послан сюда лично фюрером Германии Адольфом Гитлером.

— Да, вы посланы Гитлером? — с дрожью в голосе переспросил дуче. То, что происходило сейчас на альпийском лугу вершины Абруццо и в стенах отеля, казалось ему дивным сном. После того как совершенно недавно, у края обрыва, его чуть было не застрелил капитан Ринченци, свергнутому премьер-министру чудилось, что охранники только и ищут предлога покончить с ним.

— Так точно! Лично фюрером! — не ведал ни его, ни своих страхов Скорцени. — С приказом во что бы то ни стало освободить вас и доставить в Германию.

В иной ситуации это солдафонское «доставить» конечно же покоробило бы щепетильного дуче, но сейчас ему было не до этикета и дипломатических формулировок. Он пребывал в таком состоянии, что, казалось, готов был броситься в ноги этому свалившемуся с неба громиле. И было что-то непостижимо искреннее в том, как он по-детски захватил вытянутую по швам левую руку Скорцени и долго жал и тряс ее своими вспотевшими, дрожащими руками. А затем бросился обнимать.

— Эти двое… Что по громоотводу[83]… Если бы не они, — растерянно бормотал Муссолини.

— Все будут отмечены, все, — прервал его Скорцени, не желая акцентировать внимание на каких-либо двоих.

В объективе камеры, как и в объективе истории, находился сейчас он. «Я еще вернусь в этот мир! Я еще пройду его от океана до океана!»