Похищение Муссолини - Богдан Сушинский

— Я знал, — почти всхлипывал тем временем дуче, — что мой друг Адольф Гитлер не оставит меня во власти этих негодяев. Он, только он, поспешил мне на помощь. Я верил, что так оно и будет.

Пролепетав еще что-то трогательно-непонятное, Муссолини, наконец, освободил диверсанта из объятий, и гауптштурмфюрер, все еще держа правую руку под козырек, смог продолжить свой доклад:

— Господин Муссолини, мы должны немедленно спуститься вниз и отправиться в Германию. Через несколько минут мои люди окончательно разоружат весь батальон карабинеров. Будьте готовы.

— Их следует расстрелять! Здесь же! Всех! Приказываю!

— Стоит ли спешить? Их ждет суд. — Жестокость история воспринимает, будто банальное должное, зато как величественно склоняет голову перед великодушием победителя. Тем более — запечатленного кадрами кинохроники. Муссолини не способен был понять этого.

— Но мерзавцы!..

— Ими займутся судьи. Не следует лишать их такого удовольствия, — вновь бесцеремонно прервал его гауптштурмфюрер. Устраивать здесь бойню? Казнить бывших союзников? После того, как они сложили оружие? К чему? — Вы свободны, дуче. Я и мои солдаты в вашем полном распоряжении.

— Я-то вначале решил, что вы посланы Черчиллем, — совершенно некстати брякнул Муссолини.

— У нас мало времени, дуче, — покоробило Скорцени от его сентиментов и взывания к духам лорда Черчилля. — Не забывайте, что мы всё еще находимся на вершине Аб-руццо, со всех сторон окруженной враждебными вам итальянскими солдатами.

— Вы правы, вы правы, — заметался по комнате Муссолини, осматривая свои арестантские пожитки.

— Что вам необходимо взять с собой? — пришел ему на помощь первый диверсант империи.

— Прежде всего — это, — выхватил Муссолини из-за дверцы небольшой кладовки довольно громоздкий чемодан.

«Неужели тот самый?! — возрадовался и в то же время усомнился Скорцени. — И письма в нем все еще сохранились?»

— Чемодан — и все? — спросил он как можно безразличнее. — Учтите: у нас нет возможности нагружаться вещами.

— Но чемодан — обязательно! — уставился на него молящим взглядом любитель эпистолярии.

— Только потому, что вы просите об этом, — воспользовался удобным моментом гауптштурмфюрер. — Эй, кто там?! — оглянулся на дверь. — Родль! Штубер!

— Здесь! — мгновенно появились в номере оба офицера.

— Видите чемодан?

— Так точно!

— Головами отвечаете.

— Так точно!

— Я сказал: головами!

Щелкнули каблуками так, что зазвенело оконное стекло.

— Разгильдяи, — почти умиленно добавил Скорцени, обращая усталый взор на великого дуче Италии, и как бы говоря при этом: «Что с них возьмешь? Не проследишь — обязательно что-то напутают, разобьют или потеряют».

— Да-да, берите его. Хотя лучше я сам…

— Взять чемодан, болваны! — все так же благодушно подсказал Скорцени зазевавшимся подчиненным. — Что там внизу? Я вас спрашиваю? — ступил он к двери. — Кто здесь живой?

— Сопротивление сломлено, — подвернулся ему под руку единственный из живых — Мулла. — Гора оружия.

— По канатке кто-нибудь из охраны ушел?

— По ней не ушел бы даже сатана. Там мои парни.

— То-то же. Наши потери?

— Разве что кто-нибудь оступился на лестнице, — самодовольно рассмеялся Мулла.

— Юмор у вас… — непонятно с чего вдруг проворчал Скорцени. Вообще-то ему хотелось похвалить Муллу. Поблагодарить всех парней, которые высадились с ним на этот чертов луг, взяли штурмом отель. Но он не знал, как это делается, к тому же терпеть не мог всей этой процедуры — солдатской похвалы. — Что уставились, Мулла? Еще раз проверьте коридоры.

— Есть.

— Каждого, кто не сдал оружие, — пристрелить. На всякий случай.

— Будет выполнено.

— Штубер, Родль, Ханске и вы пятеро — несете охрану. В эту часть коридора никого не пропускать.

Кинооператор теперь нагло совался со своей камерой куда только мог. Но Скорцени стоически терпел его. А в какие-то мгновения даже позировал, отдавая себе отчет в том, что через два-три дня, — если только им удастся благополучно выбраться из этого итальянского Олимпа, — каждый кадр кинохроники уже будет оцениваться дороже самых дорогих бриллиантов. А главное, в Берлине и в «Волчьем логове» ее будет смотреть вея элита рейха.

— Мы выберемся отсюда, парни, — прогромыхал он своим уверенным тевтонским басом. — Даже если Бадольо бросит против нас всю оставшуюся у него армию.

— Я прикажу следить за подходами к вершине, — скупо отреагировал на зов его мужества Мулла.