Бастард де Молеон - Александр Дюма

— Сеньора, я не хочу вам мешать, ведь я рыцарь, — пробормотал молодой человек.

— Это прекрасно, что вы рыцарь, но я не сеньора, а бедная цыганка, пусть не такая уродливая, как другие женщины моего племени.

Аженор недоверчиво пожал плечами.

— Вы видели когда-нибудь, чтобы жены сеньоров ходили пешком? — спросила незнакомка.

— О, ваш довод неубедителен, — возразил он, — ведь всего минуту назад вы ехали на осле.

— Согласна, — ответила молодая женщина, — но все-таки вы должны признать, что одета я не как знатная дама.

— Знатные дамы иногда переодеваются, мадам, если им необходимо, чтобы их принимали за простолюдинок.

— Неужели вы думаете, что знатная дама, привыкшая к шелкам и бархату, согласится носить такую обувь? — спросила цыганка.

И выставила вперед ногу в замшевом полусапожке.

— Обувь вечером снимают, а нежная ножка, утомленная дневной ходьбой, отдыхает, когда ее натирают мазями.

Если бы путешественница подняла капюшон, то Аженор увидел бы, как кровь прилила к ее щекам, а глаза сверкнули гневом.

— Что еще за мази? — тихо спросила она, с беспокойством повернувшись к своей спутнице; в этот момент Мюзарон, не упустивший ни одного слова из этого разговора, плутовато улыбнулся.

Аженор решил больше не смущать незнакомку.

— Мадам, от вас исходит такой тонкий аромат, — сказал он. — Я хотел сказать лишь это, и ничего больше.

— Благодарю за комплимент, господин рыцарь. Если вы хотели сказать мне только это и ничего больше, то вам, наверное, этого вполне достаточно.

— Значит ли это, мадам, что вы приказываете мне удалиться?

— Это значит, сеньор, что по акценту и особенно по вашим комплиментам я узнаю в вас француза. Но опасно путешествовать вместе с французами, если ты всего лишь бедная молодая женщина, которая очень ценит учтивое обхождение.

— Так, значит, вы настаиваете, чтобы я покинул вас?

— Да, сеньор, к моему великому сожалению, настаиваю. Услышав ответ хозяйки, слуги, казалось, приготовились поддержать ее упорный отказ.

— Я послушаюсь вас, сеньора, — сказал Аженор, — но, поверьте мне, не из-за угрожающего вида ваших спутников, с кем я хотел бы встретиться в менее приятном обществе, чем ваше, чтобы отучить их по любому поводу хвататься за ножи, а по причине окутывающей вас тайны, что, вероятно, скрывает какой-то ваш план, мешать которому я не хочу.

— Уверяю вас, что у меня нет никакого плана, которому вы могли бы помешать, и нет никакой тайны, которую вы могли бы раскрыть, — возразила путешественница.

— Прекратим спорить об этом, мадам, — сказал Аженор. — Кстати, вы идете слишком медленно, — прибавил он, уязвленный тем, что его бравый вид почти не произвел на нее впечатления, — а это помешало бы мне как можно быстрее, поскольку дело срочное, прибыть ко двору короля дона Педро.

— О, так, значит, вы едете к королю дону Педро? — живо спросила молодая женщина.

— Еду сейчас же, сеньора, и, прощаясь с вами, желаю вашей милости всяческого благополучия.

Молодая женщина, как показалось, внезапно решилась и откинула капюшон. Грубое обрамление капюшона еще больше, если это было бы возможно, подчеркивало тонкую красоту ее лица; глаза ее смотрели ласково, а губы улыбались.

Аженор остановил коня, который двинулся с места.

— Ладно, сеньор, — сказала она, — сразу видно, что вы учтивый и скромный рыцарь, ибо вы угадали, кто я такая, и все-таки не стали меня преследовать, как на вашем месте поступил бы другой.

— Я не разгадал, кто вы, мадам, я угадал, что вы не цыганка.

— Хорошо, господин рыцарь, — продолжала прекрасная путешественница, — поскольку вы вели себя столь учтиво, я расскажу вам всю правду.

Услышав эти слова, слуги с удивлением переглянулись, но мнимая цыганка, не переставая улыбаться, начала свой рассказ:

— Я жена офицера короля дона Педро. Будучи почти год в разлуке с мужем, который отправился с ним во Францию, я пытаюсь нагнать его в Сории. Но, как вам известно, эти места заняты солдатами враждующих сторон, и я стала бы ценной добычей для людей претендента на престол. Вот почему, чтобы не попасться им в руки, я переоделась цыганкой и буду носить этот наряд, пока не встречу своего мужа. А когда мы будем вместе, он сумеет постоять за меня.

— Слава Богу! — воскликнул Аженор, на сей раз уверовав в правдивость молодой женщины. — Ну что ж, сеньора, я предложил бы вам свои услуги, если бы моя миссия не требовала от меня ехать как можно быстрее.

— Послушайте, сударь, — предложила прекрасная незнакомка, — теперь, когда мы знаем друг друга, я не задержу вас, если вы позволите мне встать под вашу защиту и путешествовать под вашей охраной.

— Ха-ха, — рассмеялся Аженор, — значит, вы передумали, мадам?

— Да, сеньор. Я рассудила, что мне могут попасться в пути люди столь же проницательные, но менее учтивые.

— Тогда, мадам, как мы поступим? Вам придется принять мое первое предложение.

— О, не судите по внешнему виду о моем осле. Сколь бы смирным он ни казался, мой осел не менее породистый, чем ваша лошадь. Он из конюшен короля дона Педро и мог бы потягаться с самым быстрым скакуном.

— Но как быть с вашими людьми, мадам?

— Разве ваш оруженосец не может посадить к себе на лошадь мою мамку? А мои слуги пойдут пешком.

— Было бы лучше, мадам, если вы отдали бы осла слугам, которые могли бы по очереди ехать на нем, ваша мамка села бы к моему оруженосцу, а вы, как я уже предлагал, ко мне. Таким образом, у нас получится вполне приличный отряд.

— Отлично! Пусть будет по-вашему, — согласилась дама. И легко, словно птичка, прекрасная путешественница тут же вспорхнула на круп коня Аженора.

Слуги подсадили мамку на лошадь к Мюзарону, которому теперь стало не до смеха.

Один слуга уселся на осла, другой схватил его за подхвостник, и вся группа резвой рысью тронулась в путь.