Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Подарки дарить хотят? — беря вилку и нож, уточнил кавалер.

— Как водится, — отвечала Агнес, садясь рядом с ним. — Спрашивали, когда вам будет угодно принять их.

— Вечер сегодня у меня уже занят.

— Я знаю, — кивала девушка, — завтрашнее утро тоже.

— Утро тоже?

— Завтра утром вы собирались смотреть юношей себе в учение и свиту.

— Ах да, точно, пусть тогда все визитеры будут к десяти утра, до обеда их приму.

Агнес кивнула.

⠀⠀

Каждый знает, что добиться от банкира приглашения на ужин непросто, а объятий — и того труднее. А Фабио Кальяри уж на что сед и стар, но не поленился, вышел встречать дорогого гостя во двор.

— Дорогой мой генерал, давно меня так ничто не радовало, как ваш визит.

Как только кавалер слез с коня, так старик кинулся его обнимать и не отпускал довольно долго. А как отпустил, так стал представлять всех остальных господ, что вышли встречать Волкова:

— Энрике Ренальди, мой крестник и друг, в отсутствие отца является главой фамилии Ренальди.

Волков и Ренальди чинно раскланялись.

— Пьетро Ренальди, племянник Энрике. Казначей нашего банка в Ланне. — Фабио Кальяри чуть понизил голос. — Весьма сведущий человек в делах двора его высокопреосвященства.

С ним тоже кавалер раскланялся.

— А это мой зять, Карл Франк Леманн.

Высокий и статный господин низко поклонился Волкову.

— Ну, этого человека вы уже видели, это старший и любимый из моих внуков, повеса и транжира Алесандро Кальяри.

Алесандро поклонился кавалеру, а тот сказал:

— Жаль, что мне в молодые годы не довелось побыть повесой и транжирой.

Все засмеялись.

— Прошу вас, дорогой генерал, к столу. Дни стоят теплые, дождя не предвидится, жара спала, и я велел накрыть стол в саду, вы, надеюсь, не против, генерал?

— Конечно, нет, — отвечал Волков, — я привык. Половину жизни ем под открытым небом.

Господа пошли по саду и стали задавать вопросы про его поход и боевые действия. Но Волков знал, что это вовсе не визит вежливости и разговоры про его дела и похвалы этих господ — пустые. Кавалер прекрасно понимал, что позвали они его для дела, он даже имел на тот счет некоторые мысли. А еще он помнил, что эти мягкие на первый взгляд люди зубы имеют железные, и этими зубами они за свою долгую жизнь загрызли не одного несчастного из тех, кто был с ними доверчив или неосторожен. Генерал держался начеку, почти как на марше в тяжелой кампании.

— Удобно ли вам будет это место? — спрашивал Фабио Кальяри, указывая на самое престижное место за столом.

Стол стоял в тени деревьев, и Волкову было все равно, где сесть.

Слуги, а их было не меньше половины дюжины, все в красно-синей одежде, были расторопны и услужливы, такие слуги сделали бы честь и какому-нибудь графскому дому. Не успел кавалер подойти к столу, как тут же подбежал слуга и отодвинул ему стул, чтобы генерал сел.

— Несите аперитивы, — распорядился старый банкир.

И на прекрасно сервированном столе тут же появились изящные графины во множестве с самым разным по цвету содержимым. Волков сразу узнал некоторые из них, чем очень порадовал хозяев. Напитки были ему известны с молодости, с тех лет, когда воевал он в бесконечных войнах на юге, в благословенных Богом странах, чьи господа никак не могли жить в мире друг с другом.

К аперитивам приносили блюда с закусками. Изысканное вяленое тонко резанное мясо, десяток видов сыров, чищеные апельсины и слишком хорошие для этого времени года яблоки с медом.

Несмотря на богатство стола, генералу едва давали что-либо съесть. Банкиры спрашивали и спрашивали его о кампании. Их интересовало все: и его отношения с маршалом фон Боком, и кто воевал за мужиков, и какие потери он нес. Многие вопросы Волкову не нравились. Особенно не понравился ему вопрос про мушкеты, его задал господин Леманн:

— А правда, что новые ружья, эти… мушкеты, так хороши, как о них говорят? Неужели они так сильны?

«А не слишком ли ты любопытен, друг мой? Зачем тебе это знать? Или вы решили торговать ими? И что же мне тебе ответить? Сказать, что оружие дрянь, так подумают, отчего я его делаю и делаю у себя в мастерских. Сказать, что оружие хорошо, так еще сами затеют делать. Проныры, с них станется».

Но нужно было отвечать на вопрос, и Волков произнес:

— Волшебное оружие дано Господом пока только излюбленным архангелам его. А нам дано всякое, что в одном месте хорошо, а в другом плохо. Хорош мушкет тем, что бьет так крепко, что пробивает пехотный панцирь на ста шагах, но притом еще далек он от совершенства, ибо тяжел, очень долго заряжается и не выдерживает силы своей собственной. Разрывает его частенько, и посему стрелка ранит и увечит, а после тридцати выстрелов, за день сделанных, — была такая стрельба у моих людей — так железо у многих ружей трещинами пошло. — Ответил хорошо, складно, вроде и не соврал, но и того, что во многом его победы мушкетами сделаны, не выказал. Да еще и добавил того, что всякому банкиру покажется важным: — Да и дороги они, и стрелять из них накладно, и ремонтировать — все накладно.

Господин Леманн и другие господа банкиры понимающе кивали, а тем временем прошла перемена блюд. Но столе появилась крупная селедка. И не та, что едят простолюдины, а перед посолом потрошенная, жирная, с тмином и без горечи. Отличная еда. Но к ней надо пиво, а у этих банкиров на столе пива не было. А с селедкой появилась белая и красная рыба на великолепных блюдах, и вареная рыба с укропом, и жареная. К ней несли лимоны и белые вина во множестве, и рейнские, и токайские.

Каждому поставлена была серебряная чаша для омовения рук и даны белоснежные полотенца, все положили их себе на колени.

Как новые блюда были поставлены на стол, как господа начали пробовать рыбу и вино, банкиры снова стали засыпать кавалера вопросами. Словно на комиссии перед святыми отцами он сидел, а не на званом ужине.

И тут вопросы пошли уже более дельные, тонкие, хитрые. Видно, до того эти господа банкиры ему больше зубы заговаривали да ждали, пока он выпьет вина. А потом раз — и с улыбочкой вежливой спрашивает один из них:

— Говорят, вы взяли большую добычу?

Пьетро Ренальди спросил и глядит проницательно, за