Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

– Может, лучше поставить под окно?

– Мне очень нравится, куда ты его поставила, – ответил Шаса и добавил шепотом, так что больше никто не мог его услышать: – Иногда ты меня поражаешь, дорогая. Я искренне тронут твоей заботой.

– Ты тоже был очень добр и заботлив, разрешив мне уехать в Лондон, – ответила она.

– Я могу отменить сегодняшние встречи и приехать домой пораньше, – предложил он, взглянув на ее грудь.

– Да нет, зачем же, – быстро ответила Тара, пораженная силой отвращения, охватившего ее при этой мысли. – Я сегодня очень устала. Такое напряжение…

– Значит, наш договор по-прежнему в силе – до последней буквы? – спросил он.

– Я думаю, так разумней, – ответила она. – А ты?

Из Лондона Мозес улетел прямо в Дели и провел несколько дружеских встреч с Индирой Ганди, главой партии «Индийский национальный конгресс». Она очень тепло приняла Мозеса и пообещала всяческую помощь и признание.

В Бомбее он поднялся на борт грузового судна, ходившего под либерийским флагом и под командованием капитана-поляка. Мозес устроился матросом в плавание до Лоренцо-Маркеш в португальском Мозамбике. Пароход зашел в Викторию на Сейшельских островах, оставил там груз риса и отправился в Африку.

В гавани Лоренцо-Маркеш Мозес попрощался с жизнерадостным поляком-капитаном и сошел на берег вместе с пятью членами экипажа, которые направлялись в знаменитый квартал красных фонарей. Связной ждал Мозеса в дешевом ночном клубе. Этот человек был членом подпольной организации, которая только недавно начала вооруженную борьбу с португальским правлением.

Они ели сочные мозамбикские креветки, которыми славился клуб, пили терпкое зеленое португальское вино и обсуждали развитие вооруженной борьбы, обещая друг другу поддержку и помощь товарищей.

Когда они поели, агент кивком подозвал одну из официанток. Та подошла и после недолгого игривого разговора взяла Мозеса за руку и через дверь в глубине бара отвела в свою комнату в конце коридора.

Через несколько минут к ним присоединился агент. Девушка тем временем караулила у двери, чтобы предупредить о неожиданном рейде колониальной полиции. Этот человек протянул Мозесу приготовленные для него путевые документы, небольшой тючок второсортной одежды и достаточно эскудо, чтобы Мозес мог пересечь границу и добраться до золотых шахт Витватерсранда.

На следующий день Мозес присоединился к сотне рабочих на железнодорожной станции. Мозамбик служил важным источником рабочей силы для золотых шахт, и деньги, которые зарабатывали его граждане, были значительным вкладом в экономику. Соответственно одетый, с подлинными документами, Мозес, неотличимый от стоящих в длинной очереди рабочих, сел в вагон третьего класса, и равнодушный португальский чиновник на него даже не взглянул.

Во второй половине дня они отъехали от побережья и поднялись во влажную тропическую жару лесистых холмов низкого вельда, а на следующее утро приблизились к пограничной станции Коматипорт. Когда поезд, дребезжа, медленно переправлялся по железному мосту через реку, Мозесу показалось, что он пересекает не реку, а большой океан. Его наполняла странная смесь отчаяния и радости, страха и ожиданий. Он возвращался домой, но его дом был тюрьмой для него и его народа.

Странно было снова слышать гортанный, резкий африкаанс; для слуха Мозеса этот язык, язык угнетателей, был тем более отвратителен. Чиновники здесь разительно отличались от вялых и нерадивых португальцев. Устрашающе сообразительные и деловитые, они пристально разглядывали его документы и резко расспрашивали на ненавистном языке. Однако Мозес уже скрылся за маской типичного африканца. Лицо его ничего не выражало, глаза были пустые: черное лицо среди миллиона черных лиц. И его пропустили.

Когда Мозес вошел в магазин на «Ферме Дрейка», Сварт Хендрик его не узнал. Мозес был в поношенной, плохо сидящей одежде и в надвинутой на глаза старой шапочке для гольфа. Только когда вошедший выпрямился и снял шапку, Сварт Хендрик вздрогнул и ахнул от удивления, потом схватил брата за руку и, нервно оглядываясь, потащил в маленькое помещение в глубине магазина, которое использовал как кабинет.

– За магазином следят, – возбужденно прошептал он. – Ты что, ничего не соображаешь? Зачем пришел сюда днем? – Только когда они оказались в кабинете и Хендрик запер дверь, он обнял Мозеса. – Часть моего сердца была потеряна, но теперь она вернулась.

Через перегородку кабинета он крикнул:

– Рейли, зайди ко мне сейчас же!

Когда его удивленный сын узнал своего знаменитого дядю, он склонился перед ним, взял ногу Мозеса и поставил себе на голову в знак подчинения великому вождю. Мозес с улыбкой поднял его и обнял, расспросил об учебе в школе и других занятиях и только тогда позволил выслушать приказ отца.

– Ступай к матери. Пусть приготовит еду. Целого цыпленка, много маисовой каши и галлон крепкого чая с сахаром. Твой дядя голоден.

До поздней ночи они оставались в закрытом кабинете Сварта Хендрика: им многое нужно было обсудить. Сварт Хендрик подробно рассказал о том, как идут дела, о положении в тайном союзе шахтеров, об организации «буйволов», потом сообщил новости о семье и близких друзьях.

Когда они наконец вышли из кабинета и направились в дом Сварта Хендрика, тот взял Мозеса за руку и провел в маленькую спальню, которая всегда ждала его. Когда он открыл дверь, с низкой кровати, на которой она терпеливо сидела, встала Виктория. Она подошла к мужу и, как мальчик до того, склонилась и поставила его ногу себе на голову.

– Ты мое солнце, – прошептала она. – С тех пор как ты ушел, я блуждала в темноте.

– Я послал одного из «буйволов» за ней в больницу, – объяснил Сварт Хендрик.

– Ты поступил правильно.

Мозес наклонился, поднял зулусскую девушку, и она застенчиво опустила голову.

– Утром еще поговорим.

Сварт Хендрик неслышно закрыл дверь, и Мозес пальцем приподнял подбородок жены, чтобы посмотреть Вики в лицо.

Она была еще прекраснее, чем он помнил, африканская луноликая мадонна. На мгновение он вспомнил женщину, которую оставил в Лондоне, и поморщился, сравнив ее влажную белую плоть, мягкую, как замазка, с блестящей