Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

вам нельзя, ярость ваша вас в могилу сведет. Как злиться начинаете, так пейте хоть зелье, что вам брат Ипполит намешал. Если и не поможет, но уж и не навредит, я по запаху чувствую. — И тут же оставляла его, убегала с криком: — Ута, дура стоеросовая, а батистовые рубашки, которые расшиты, ты положила?

— Ох, госпожа, позабыла. Они сушатся, сейчас уложу.

— «Позабыла», — передразнивала служанку хозяйка, — гусыня безмозглая. А туфли новые где?

— Сейчас положу.

Напоследок, как все было готово, девушка подошла к Волкову, обняла и прошептала:

— А за графа, занозу эту, не волнуйтесь, теперь он не ваша, теперь он моя забота.

Наконец они собрались и уехали, двор дома стал пуст: ни кареты, ни телег с серебром. Только пара гвардейцев осталась да трое молодых господ из выезда дома за столом. Волков и часа не провел в раздумьях, как вошел гвардеец и доложил:

— Два кавалериста из наших приехали.

— От Брюнхвальда? — обрадовался Волков.

— Кажись, от него.

Невысокий кавалерист, весь в пыли дорожной, в комнату не пошел, говорил с порога:

— Полковник Брюнхвальд велел передать вам, господин генерал, что завтра, если Бог даст, войско ваше здесь будет. И обоз, и плен с ним.

«Раньше на день, чем я думал. Да, у Карла не забалуешь, у него никто не отстанет».

— Спасибо, солдат, как помоетесь, так попросите сержанта, он даст вам еды, а спать сегодня можете в доме, в людской.

И тут, то ли от ласковой заботы Агнес, то ли от хороших вестей, стало у него на сердце легче. А что враг в горах силы собирает… ну, и Волков не бессилен. Граф воду мутит, так к нему девица неумолимая поехала; опять же, епископ теперь в городе будет его; серебро продаст — огромные деньги выйдут. И обида на корысть архиепископа, что душила его последний день, сошла на нет. «К черту его. Служил ему как мог, а ему всего мало и мало, больше я ему не слуга, а он мне не сеньор, отныне только себе буду служить».

И тут взгляд его упал на молодых господ, что в безделье ожидания приказов находили для себя глупые занятия и шутки. Одного них, Стефана Габелькната, остальные юноши дразнили «водоносом». Его-то Волков и позвал к себе и, когда тот подошел, усадил молодого человека рядом.

— Фамилия ваша, кажется, купальни в городе имеет?

— Истинно так, сеньор, — отвечал молодой человек. — Лучшие в городе купальни наши. Самая лучшая — та, что у Габенского ручья.

Остальные молодые господа, естественно, притихли и тянули шеи, чтобы лучше расслышать то, о чем они говорят.

— И что, хороши там девы?

— Девы? — Молодой человек чуть подумал. — Девы там хороши, да больно жадны, но ежели вы, господин, в купальни собираетесь, то можно туда пригласить и других дам.

— Других дам? — удивился Волков.

«Уж не про уличных ли и трактирных девок он говорит?»

— Достойных дам, сеньор, — понизив голос, чтобы его не слышали приятели, продолжал Габелькнат.

— Что значит «достойных»? — так же тихо спросил кавалер.

— Вдов, из тех, что молоды, да и замужних некоторых дам, за которыми мужья уследить не могут… — Он тут добавил многозначительно: — Или не хотят.

— Не хотят? — удивленно переспросил Волков.

На что молодой человек просто кивнул: да, не хотят. И продолжил:

— А если сказать, что лично вы, рыцарь Фолькоф фон Эшбахт, устраиваете пир, так еще и незамужние девы многие захотят прийти. Девы младые из семей хороших.

— Даже девы младые из хороших семей? — сомневался генерал.

— Придут-придут, — заверял его Габелькнат. — О вас весь город только и говорит, все с вами знакомиться мечтают, люди еще и злятся, что вы пир не устраиваете и бал не даете в честь своей победы, хотя взяли большие трофеи. Одни говорят, что вы заносчивы, а другие — что вы человек отнюдь не светский, а вовсе даже солдафон и обществом пренебрегаете, а лишь с солдатами дружбу водите.

— Вот как? — опять удивлялся кавалер. Может, в том и был смысл, может, и стоило потратить денег на пир и на бал. Впрочем, не до пиров и балов ему: времени до новой войны оставалось все меньше и меньше. — К черту пиры. Если горцев одолею, обещаю пир на тысячу талеров, а пока давайте-ка, Габелькнат, соберите мне дев и вдов и всех этих неверных жен, что вы знаете. И арендуйте мне вашу купальню у ручья на вечер.

— Купальню вам арендовать нет нужды, сеньор, — отвечал ему молодой человек. — Скажу отцу, так он вам ее без денег предложит, а насчет дам… Лучше, если то ночью будет.

— Ночью?

— Ночью, сеньор. Дамы, и особенно девы, при свете на пир не явятся. А вот как ночь настанет, так будут обязательно. Прилетят, как мотыльки на свет, только поманите.

— Как мотыльки?

— Да, сеньор. Многих звать?

— Ну, не знаю, тех, что помилее. Полдюжины зови.

— Позову первых красавиц города, — обещал Габелькнат и направился к выходу, а его приятели Румениге и фон Каренбург кричали ему вслед:

— Пройдоха! Купчишка!

— Чертов водонос! Вот так продвигаются они по службе!

А он только посмеивался в ответ.

⠀⠀

Тот человек, которого кавалер ждал и которому уже собирался сам нанести визит, наконец появился. Жид Наум Коэн был помят и выглядел уставшим.

— Три дня гнал лошадей к вам, — говорил он, по-стариковски шаркая ногами и всерьез опираясь на палку.

Молодые господа смотрели на посетителя весьма удивленно, не понимали юноши, как Рыцарь Божий может принимать в доме своем христоубийцу, да еще предлагать ему сесть за стол.

— Садитесь сюда, прошу вас, — говорил Волков, указывая на стул рядом с собой.

— Поздравляю вас, друг мой, с большим делом, вижу я, что не ошибся в вас. Враг побит и рассеян, сам император вами восхищен был.

А Волков смотрел на старика и вдруг стал понимать, что не для того тот коней три дня гнал. Что победа для Коэна не много значит, что говорить он собрался о другом. «О серебре, конечно. Ну что ж, давай поговорим про мое серебро, потому я на все предложения и не соглашался, что тебя, старик, ждал, хочу твою цену услышать».

И Волков не ошибся. Старик повернул голову, посмотрел на молодых господ, сидевших в конце стола. Волков этот взгляд сразу понял.

— Ступайте на двор, господа.

Молодые люди вышли. А Коэн, убедившись, что они теперь с кавалером остались наедине, начал говорить. Думал генерал, что гость торговаться примется, да просчитался, не затем Коэн коней гнал.

— После победы вы взяли большой трофей, полон взяли. Думаю, вам досталось всего