Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

— А кому же, скажите на милость? — послышался ворчливый отклик.

— Бригадиру Джону Бургойну. И побыстрей, олух, не то до света спознаешься с плеткой. Давай, шевелись!

К невнятному бурчанию присоединился другой голос, над стеной промелькнула еще одна голова, но, так или иначе, засов был снят, и створки ворот распахнулись.

— Бригадир… как там вас? — спросил часовой, отступая в сторону, чтобы пропустить четверых верховых.

— Джон Бургойн. Немедленно проводи нас к полковнику Трэйхерну. Если хочешь сохранить шкуру целой.

Второй разбуженный ими ирландец оказался таким же брюзгой, как и первый.

— Что это за выходки, сэр? — кипятился он, заправляя рубашку в брюки. — Где это видано? Вы внезапно вторгаетесь на вверенный мне военный объект, поднимаете шум, да еще в такой поздний час. И вообще, зачем, спрашивается, вы сюда заявились?

Он был приземист, широкоплеч, с курчавыми черными волосами.

— Это я должен вас спросить: где это видано, чтобы часовые на посту спали? А ну, как вместо нас, сэр, нагрянули бы испанцы?

Если испанцы и нагрянут, то с реки, а не со стороны суши, — сердито возразил ирландец.

— Нагрянут и с суши, как только проведают, что у вас нет караулов.

Трэйхерн собрался было разразиться еще одной гневной тирадой, но Бургойн его опередил:

— Вы спрашиваете, зачем мы к вам заявились? Отвечу. Мы прибыли сюда, сэр, чтобы предотвратить мятеж.

У Трэйхерна отвисла челюсть. Потом, правда, рот его захлопнулся, но и без того красная физиономия побагровела еще пуще.

— Это злостная клевета. Я устал от напраслины, которую вы, англичане, непрестанно возводите на мой полк. Бог свидетель, если бы не военная обстановка, то я…

Рука его потянулась к бедру, на каком, будь он одет, висела бы шпага. Но Бургойн предотвратил развитие ссоры, задав новый вопрос:

— Есть у вас некий лейтенант Лоусон?

— Лоусон? Да, конечно. Мой отец лично завербовал его в прошлом году, когда набирал полк. Прекрасный, опытный командир! — Ирландец воинственно выпятил грудь. — Нам повезло, что мы заполучили такого отличного офицера.

— Не сомневаюсь, — кивнул Бургойн. — И где он сейчас?

— Где и все, сэр, — раздраженно буркнул Трэйхерн. — В постели.

— Тогда, может быть, вы любезно поможете нам его разбудить?

Ворча, пыхтя и чертыхаясь, ирландский командир оделся, вывел прибывших на плац и, подведя их к приземистому строению, указал на последнюю в ряду дверь.

— Это комната Лоусона, угловая. Он делит ее с лейтенантом Тричем.

— Могу я пойти первым, сэр?

— Разумеется, Абсолют.

Джек достал пистолет и, кивком велев Уорсли и Паксли взять в руки карабины, приложил палец к губам, а затем поманил солдат за собой. Строение примыкало к бревенчатой стене форта, так что задних выходов там не имелось, однако сбоку, в торце его, было прорезано маленькое, затянутое бумагой оконце. Жестом велев Паксли оставаться под ним, Джек прокрался к входной двери и приложил к ней ухо. Изнутри доносился храп. Он повернулся, вопросительно взглянул на Бургойна, стоявшего поодаль, в пяти шагах, тоже с пистолетом в руке, и по кивку полковника дал знак Уорсли заняться левой стороной комнаты, а потом толкнул дверь.

Ворвавшись внутрь спальни, Джек бросился к правой кровати, на какой в скудно сочившемся сквозь окно свете смутно обозначалась человеческая фигура, и, уткнув в висок спящего пистолетное дуло, тихонько произнес:

— Эй, ублюдок! Подъем!

Спящий, не открывая глаз, поднял руку, коснулся металла, приставленного к его голове, и растерянно пробормотал:

— А? Какого…

Джек рывком сдернул одеяло и, захватив в кулак прядь волос, резким движением закрутил ее. Человек взвыл от боли.

— Проклятье! Что вы себе позволяете? Ох!

Джек за волосы стащил ошарашенного мужчину с постели и швырнул на пол. Прежде чем тот успел вскинуть руки, инстинктивно закрываясь от наведенного на него пистолета, лунный свет, вливавшийся через распахнутую дверь в спальню, упал на искаженное болью лицо, и Джек смог его рассмотреть.

Это был не Макклуни.

Он развернулся к соседней койке. Но Уорсли уже опустил карабин и ворошил измятые простыни. Там вовсе не было никого.

— Поймали бунтаря, лейтенант?

Джек повернулся к Бургойну, стоящему на пороге.

— Его здесь нет, сэр.

— Какого черта тут происходит?

Лейтенант Трич приходил в себя, голос его дрожал от волнения и разгорающегося гнева.

— Ш-ш-ш!

Джек для острастки махнул пистолетом и опять повернулся к двери, где уже находился и Трэйхерн.

— Где может быть сейчас Лоусон, сэр?

— Возможно, пошел отлить.

Версия казалось правдоподобной. Во всяком случае, как показал быстрый осмотр, ночных горшков под койками не имелось.

Может быть, нам всем следует войти внутрь? — подал голос Бургойн.

Джек перешел к окошку и, выдавив наружу бумагу, позвал:

— Паксли, зайди-ка.

Когда все вошли в комнату, закрыв плотно дверь, Джек снова повернулся ко все еще сидевшему на полу офицеру:

— Где Лоусон?

Понятия не имею. Перед тем как мне наконец удалось заснуть, этот малый храпел на своей койке.

Джек пощупал разворошенные денщиком простыни — они еще не остыли. Потом он услышал какой-то звук.

— Абсолют?

— Тсс!

— Следует говорить: «Тсс, сэр», — автоматически поправил Бургойн.

Воцарилась полная тишина. И Джек снова услышал звук, видимо принесенный случайным порывом ветра. Он узнал его. Не только инструмент, но и выводимую им мелодию, потому что сам напевал ее в римской таверне год тому назад.

— А ну, ребята, от души все выпьем за него… — пробормотал Джек, выпрямляясь.

— Что это?

— Якобитский гимн, сэр, — ответил он, направляясь мимо Бургойна к двери. — Доносится вроде бы со двора.

Все вывалили наружу, даже Трич в одной рубашке, и прислушались к свисту ветра.

— Там, — сказал Уорсли. — Скрипка играет там, верно?

Его палец указывал на одно из низеньких длинных строений, пристроенных к противоположной стене.

— Что там, Трэйхерн? — спросил Бургойн.

— Казармы, — прозвучал ответ.

— И вы позволяете вашим людям развлекаться по ночам?

— Не вижу в этом ничего дурного… время от времени. — Ирландец сглотнул. — Мне следует вызвать караул?