Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

На сцене появился Геракл, что вызвало бурю эмоций у публики, крики и рукоплескания. В образе Геракла все узнали царя Тиграна. Спеша на помощь, он выпустил в титана смертоносную стрелу, тот рухнул на землю, но вдруг в полу сцены открылся люк, и из него, как бы поднимаясь из земных недр, появилась богиня Гея, мать Алкионея, и, протянув руку сыну, оживила его, чем прибавила всему действию загадочность и драматизм. Титан встал, еще более сильным, чем прежде, и набросился с мечом на Афину, которая защищалась щитом и копьем.

И вот развязка: богиня схватила его за волосы и повлекла за собой, подальше от Геи, а Геракл сразил его новой стрелой, Алкионей изобразил предсмертные муки, протянулся к матери в надежде коснуться ее и вернуть силы. Гея возносит молитву к Афине: может быть, дрогнет ее беспощадное сердце?.. Но нет! Богиня не ведает пощады, титан обречен, а богиня Ника, появившаяся возвестить о победе, уже протягивает победительнице венок.

– Поздравляю, Артавазд, – сказал Тигран, когда публика успокоилась после оваций и восторгов, – я увидел в твоей трагедии яркие чувства и бурные страсти, есть в драме мотивы преданности, мстительности и коварства. Мне понравилось.

– Мы все сопереживали Афине и Гераклу, – сказал Гнуни.

– Твои герои, – произнес Метродор, – сложны, тебе удалось передать их душевное состояние. Великолепно!

– Меня охватило глубокое чувство любви к родине, когда Геракл сразил Алкионея, – произнес Мамиконян.

– А что скажут женщины? – Тигран подошел к Аревик и Анаит.

Бойкая Анаит тут же сказала:

– Женские роли в трагедии представлены очень живо.

– Богиня Нанэ, – произнесла Аревик, – явно превосходит мужчин своей волей.

– Это так, моя милая! – Тигран любовно взглянул на Аревик. – Что ж, пойдемте все на площадь.

На городской площади хозяйничал дудук (кифару почти не было слышно), бойко играли зурна, шви, паркапзук, дхол и разнообразные барабаны. Процессия во главе с царем подошла к площади в самый разгар народного веселья, и появление Тиграна вызвало бурное ликование народа. Счастливые лица людей, освещенные ярким мигающим светом костров, выражали благодарность и восхищение своим государем. У всех приподнятое настроение, радость победы, ощущение настоящего праздника, а вокруг волшебная атмосфера народного гуляния. Жители Арташата и гости со всей страны непрерывно двигались в такт музыке, раскрывая в каждом танце свою душу через величавые движения и красивые жесты.

Музыканты заиграли мелодию веселого танца «Тарон», происходящего из гавара, расположенного рядом с Мушской долиной, где народные мстители на славу повеселились над римской колонной войск, попавшей в непроницаемый туман. Движения главных танцоров передались всем присутствующим, а ритм, заворожив зрителей, заставил всех танцевать. Люди, наполненные энергетикой и чувствами, танцевали – мужчины напористо и страстно, а женщины грациозно и плавно, – и всё было в этом танце: и печаль, и радость, и отвага, и гордость, и эмоции, и традиции.

Танец завершился, полилась медленная музыка, и вдруг вздох восхищения прокатился над площадью. В корзине с помощью двух наполненных дымом мешков, обшитых внутренностями животных, начала медленно подниматься в воздух молодая женщина, одетая в золотистый, высоко подпоясанный пеплос, с факелом в руке. Она изображала любимую народом богиню плодородия и любви, золотую мать армян Анаит. Факел, знак богини, подсвечивал одухотворенное лицо женщины, которая возносилась вверх во имя благословения небес. Но вот корзина остановилась, веревка, удерживающая ее, натянулась, и над площадью зависла златокудрая красавица, и это захватывающее зрелище заставило всех глазеть вверх затаив дыхание. По мере остывания дыма в мешках корзина с женщиной стала опускаться, а вскоре и вовсе дотронулась земли. Летающую Анаит осторожно достали из корзины двое юношей, и она торжественно с факелом в руке прошлась по площади под гром рукоплесканий и криков. Мысль, что человек может летать, захватила воображение всех гостей праздника.