История целибата - Элизабет Эбботт

[785]

Нет любви – нет ребенка. Само собой разумеется, воздержание является самым очевидным и легче всего контролируемым противозачаточным средством. В Индии в качестве наиболее естественной и самой лучшей техники воздержания пропагандируется брахмачарья. Католическая церковь включает частичный целибат в календарный метод контрацепции и все чаще использует симптотермальный метод[786], а остальные формы контрацепции осуждает как связанные с онанизмом, и потому греховные. Ведь сперма, извергаемая в презервативы, диафрагмы, а также уничтожаемая спермицидной пеной или другими химическими средствами, не лучше, чем греховное излияние семени Онана на землю.

Интересно отметить, что самая напряженная в истории кампания по контролю над рождаемостью, проводившаяся в Китае в 1979 г. под лозунгом «Одна семья – один ребенок», не рекомендовала воздержание. До начала кампании противозачаточными средствами пользовались 5–10 процентов супружеских пар. К 1982 г. эта цифра возросла до 70 процентов. Половина пар использовала внутри-маточную спираль, четверть – перевязку маточных труб, одна десятая – мужскую стерилизацию. Около 8 процентов полагались на стероидные таблетки, 2 процента – на презервативы, а остающиеся 4 процента либо на диафрагмы, либо на coitus interruptus[787]. Воздержание применял лишь бесконечно малый, не поддающийся измерению процент.

Такое странное положение вещей объясняется китайским политическим менталитетом. Китай приступил к выполнению программы, считавшейся важнейшей для будущего процветания страны. В семье разрешалось зачать только одного ребенка, причем не на словах, а на деле – вплоть до хирургической операции, широко применяемой в рамках прекрасно развитой сети народного здравоохранения. Этому нововведению, в числе немногих, было суждено пережить смерть председателя Мао и свержение «Банды четырех». Девяносто процентов китайских коммун располагали собственными медицинскими пунктами, где в обязательном порядке оказывались услуги по контрацепции. Босых докторов учили вставлять внутриматочную спираль и делать перевязку маточных труб, проводить мужскую стерилизацию и делать аборты методом вакуум-аспирации. Очевидно, что руководители верили во все эти методы.

Как можно было убедить людей их применять? Реально привлекательными мерами поощрения – такими, как четырнадцать дней полностью оплаченного отпуска за ранний аборт, тридцать дней за аборт на половине срока, от двадцати одного до двадцати восьми дней за перевязку маточных труб, два-три дня за установку внутриматочной спирали. Система была хорошо оснащена для оказания такого рода услуг, и поощрительны меры были отличные. Зачем молодой, способной рожать женщине отмахиваться от этого, если за цену простой медицинской процедуры можно было получить полностью оплаченный отпуск?

Очевидно, что в огромных обзорах, делавшихся, чтобы эта информация стала широко известна, сведения о добровольном соблюдении целибата отражены не были, но дело не в этом. В Китае возникла возможность распространить запрет на добрачные половые отношения – как для женщин, так и для мужчин. «Секс – это психическое заболевание», – гласили лозунги на фабричных стенах[788], чтобы надежно ограничить половые связи брачными отношениями. Однако даже строгое китайское правительство не могло насильственным путем ввести целибат, который оно, судя по всему, в качестве метода контрацепции отвергало. Конечно, по сравнению с медицинскими процедурами целибат был менее контролируемым, его труднее было вознаграждать, поскольку он был добровольным, а потому неподвластным внушительной системе государственного здравоохранения.

Как ни странно, успех хирургической программы «Одна семья – один ребенок», не имевшей ничего общего с целибатом, в наше время привел к резкому развитию вынужденного целибата – росту численности холостых мужчин. Показатели рождаемости снижались, но неодинаково. Если ультразвуковое обследование показывало, что у миллионов супружеских пар, одержимых желанием иметь сына, должна родиться дочь, партнерши делали аборт, а если они не могли использовать ультразвук для определения пола будущего ребенка, то прибегали для этого к другим средствам. Поскольку было разрешено иметь только одного ребенка, им непременно хотелось, чтобы это был сын, а не дочь.