Чувство любви - Сью Джонсон

Исследователи называют множество причин, по которым долговременная моногамия нереальна. Многие эксперты в области отношений утверждают, что знакомое приедается. «Страстная любовь похожа на сильный наркотик, но нельзя оставаться в эйфории вечно», – поясняет Элейн Хэтфилд из Гавайского университета. Антропологи выявили, что полигамия преобладает во многих культурах по всему миру. Натуралисты отмечают, что постоянство претит природе: только 7 % млекопитающих моногамны. Эволюционные биологи считают, что мужчины запрограммированы на то, чтобы как можно шире распространить свои гены и обеспечить выживание вида. В свете всего этого неужели необходимо принять точку зрения, что промискуитет – естественное дело, а романтическая любовь обязательно когда-нибудь закончится?

Категорически нет! Не всем из нас удастся провести всю жизнь с одним любящим партнером, но по природе своей мы моногамны. Да, именно так. Моногамны по природе. Где бы я ни заявляла это, слушатели всякий раз начинали сомневаться, но доказательства непреложны: мы запрограммированы на то, чтобы надолго оставаться с одним и тем же партнером. Полиамория и краткосрочные отношения не относятся к предпочтительным стратегиям большинства мужчин и женщин.

Какие аргументы выдвигают пессимисты? Если приглядеться, окажется, что они не так уж и весомы. Число разводов между людьми младше пятидесяти лет на самом деле снижается (и всегда было ниже в других странах, например в Канаде). Процент измен, как правило, вычисляется на основании недостоверных исследований и сильно преувеличивается. Согласно правдоподобным данным, всего 25 % мужчин и 11 % женщин действительно ходят налево. Полигамия сохраняется у примитивных народов, как правило, из-за того, что мужчин меньше, а отсутствие образования, равных прав и возможностей не позволяет женщинам самостоятельно обеспечивать себя и детей. Что касается природы, то 90 % птиц образуют моногамные пары. И несмотря на то что среди млекопитающих моногамия редка, в эту категорию попадают виды, которые больше заботятся о выживании потомства и популяции в целом. К таким видам относятся калифорнийский хомяк, карликовая игрунка, бобр, волк – и человек. Все эти млекопитающие биологически запрограммированы на привязанность к тем, кто от них зависит, и к тем, от кого зависят они.

Кроме того, у всех этих видов вырабатывается окситоцин – нейромедиатор и гормон, который укрепляет привязанность как между родителями и детьми, так и между партнерами (см. главу 4). У людей окситоцин выбрасывается в мозг в такие моменты максимальной эмоциональной связи, как кормление грудью и оргазм. Недавние исследования показали, что даже если любимого человека физически нет рядом, мысль о нем вызывает выброс окситоцина в мозге. Достаточно просто подумать о возлюбленном. Окситоцин также уменьшает выработку гормонов стресса и помогает успокоиться и испытать счастье, еще сильнее укрепляя связь между любящими людьми. Как я уже говорила, окситоцин часто называют гормоном объятий, но у ученых есть для него еще одно имя: молекула моногамии.

Самое яркое доказательство значения этой молекулы для хранения верности получено в результате исследования двух видов полевок: степных и горных. Между этими видами грызунов есть одно огромное отличие: у степных полевок есть рецепторы окситоцина в мозге, у горных – нет. Самец и самка горной полевки бросают свое потомство через несколько дней после рождения и возвращаются к своей обычной мышиной жизни. Степные полевки, напротив, образуют пары, растят потомство и остаются вместе на всю жизнь. Когда ученые увеличивали выброс окситоцина у степных полевок, они от счастья зализывали друг друга чуть ли не до смерти. Но когда выброс окситоцина блокировали, эти верные мышки не проявляли никакой любви друг к другу, в точности, как их горные родственники.

Этот эффект наглядно продемонстрировала серия экспериментов. Ученые помещали пару степных полевок в клетку и привязывали самку. Затем они открывали дверь в другую клетку, где весело бегала другая самка. Думаете, самец бежал к привлекательной дамочке за дверью? Ни в коем случае. Он оставался рядом с женой. Затем ученые впрыскивали самцу химическое вещество, отключающее рецепторы окситоцина, – и верный супруг терял всякий стыд, начиная без разбора спариваться и с супругой, и с чужой самкой.

Недавнее исследование впервые показало, какое влияние молекула моногамии оказывает на мужчин. Нейробиолог Рене Хурлеманн и его коллеги из Боннского университета в Германии выдали группе здоровых мужчин спрей для носа с окситоцином. Через 45 минут после использования спрея в комнату к мужчинам входила незнакомая привлекательная женщина. Каждого испытуемого просили отметить, в какой момент он начинал испытывать дискомфорт из-за близости чужой женщины и на каком расстоянии от нее он чувствовал себя лучше всего. Как известно, окситоцин повышает доверчивость, и ученые ожидали, что все мужчины позволят женщинам подойти на одинаковое расстояние. Но все пошло совсем не так, как планировалось. Мужчины, находившиеся в постоянных отношениях, старались удержать женщину на большем расстоянии, чем одинокие!

Из-за связи между окситоцином и сексуальностью секс естественным образом ведет к укреплению связи между партнерами, вовлекая их в долгосрочные отношения. Кроме того, окситоцин увеличивает стремление сохранять верность, тем самым опровергая аргумент, что «секс с одним и тем же партнером обязательно наскучит». Исследования кокаиновой зависимости показали, что окситоцин взаимодействует с рецепторами дофамина в центрах удовольствия мозга и активно блокирует развитие привыкания, так что удовольствие не снижается. Похоже, эволюция специально сделала так, чтобы взаимодействие между матерью и младенцем или между взрослыми любовниками оставалось постоянным, а удовольствие не притуплялось.

Конечно, ничто в природе не абсолютно. Окситоцин не гарантирует монополию на секс, поэтому даже самый верный самец степной полевки может спариться с другой самкой. Но потом он спешит домой, чтобы приласкать и защитить супругу. Значит ли это, что случайный секс имеет биологические причины и подтверждает верность старинного аргумента «это ничего не значит»? Нет! Даже случайная измена не значит, что мы не предназначены для моногамии. Люди намного сложнее грызунов.

Дополнительное подтверждение того, что у людей секс и эмоциональная связь объединены, появилось в недавней работе Омри Гиллата из Канзасского университета. В одном из его экспериментов примерно 180 гетеросексуальным мужчинам и женщинам в возрасте от восемнадцати до сорока лет предлагалось смотреть на экран компьютера, где появлялись пары слов, означающие мебель и бытовую технику, например «стол – телевизор» и «шкаф – кресло». Задачей испытуемых было выбрать цифру от 1 до 7 в зависимости от того, насколько похожи были слова в паре. Но перед каждой парой слов на 30–50 миллисекунд появлялась картинка – она исчезала настолько быстро, что испытуемый даже не осознавал, что видит ее. Половина таких картинок представляла собой абстрактное нейтральное изображение. Другая половина была эротического характера: мужчинам показывали обнаженных женщин, женщинам – мужчин.

Затем Гиллат просил испытуемых заполнить анкеты с вопросами о том, как бы они ответили партнеру в определенных ситуациях. Люди, которых «заряжали» на секс, чаще отмечали утверждения, связанные с близостью («Я чувствую близость с партнером»), и положительные способы решения конфликтов («Я пытаюсь договориться с партнером, чтобы найти решение, устраивающее обоих»). Кроме того, мужчины отмечали ответы, показывающие желание жертвовать чем-то ради отношений: отказываться от встреч с друзьями и родственниками или от развлечений. Какой вывод сделал Гиллат? Даже малейшее сексуальное возбуждение автоматически запускает реакции, сигнализирующие о привязанности.