Академия боли - Эдуард Сероусов

– Гораздо больше, чем просто друга, профессор, – Монро слегка наклонился вперёд. – Я вижу в этом начало долгосрочного партнёрства. Фактически, я хотел бы предложить вашему сыну специальную программу развития под моим личным наставничеством.

– Наставничеством? – Дэниел старался сохранять нейтральное выражение, хотя внутри почувствовал холодок.

– Я каждый год выбираю одного-двух особенно перспективных студентов для индивидуального менторства, – пояснил Монро. – Это включает специализированные тренинги, доступ к моей личной сети контактов, летние стажировки в организациях, связанных с Советом. По сути, это… ускоренный путь к будущим возможностям.

– Звучит как исключительная привилегия, – осторожно ответил Дэниел.

– Это она и есть, – кивнул Монро. – За последние двадцать лет я выбрал лишь двадцать семь студентов для такого наставничества. Сегодня все они занимают выдающиеся позиции в своих сферах. Мой собственный сын, естественно, был одним из них, – он сделал паузу. – Итан мог бы стать двадцать восьмым.

Дэниел понимал, что это предложение было не столько честью, сколько механизмом ещё более тесной интеграции его сына в систему академии и её сеть влияния. Судя по тому, что он узнал о Монро, тот не делал подобных предложений без веских причин. Он видел в Итане что-то особенно ценное.

– Это очень… щедрое предложение, – сказал Дэниел. – Но, возможно, Итану нужно время, чтобы адаптироваться к академии, прежде чем брать на себя дополнительные обязательства.

Монро слегка улыбнулся, как будто ожидал этого возражения.

– Конечно, решение должен принять сам Итан, – сказал он. – Но позвольте заметить, что такие возможности редко появляются дважды. И, как я понимаю, ваш сын очень амбициозен. Он стремится к… большему.

В этот момент к ним подошла Элеонора Витт.

– Александр, сенатор Харрис хотел бы перекинуться с тобой парой слов перед своим уходом, – сказала она, затем кивнула Дэниелу. – Профессор Фрост, надеюсь, вы наслаждаетесь вечером?

– Весьма, – ответил Дэниел. – Очень… познавательно.

– Я как раз рассказывал профессору Фросту о моей программе наставничества, – сказал Монро. – И о том, что его сын – потенциальный кандидат.

– Ах да, – Элеонора улыбнулась. – Итан показывает исключительные результаты. Доктор Вейл очень впечатлена его прогрессом.

– Кстати о докторе Вейл, – сказал Дэниел. – Я хотел бы больше узнать о её методах работы с моим сыном. Возможно, присутствовать на одной из сессий.

Улыбка Элеоноры стала немного натянутой.

– К сожалению, это невозможно, профессор. Терапевтические сессии строго конфиденциальны. Присутствие третьих лиц может нарушить… динамику процесса.

– Даже если этот третий – отец пациента? – настаивал Дэниел.

– Особенно в этом случае, – ответила Элеонора. – В подростковом возрасте отношения с родителями часто становятся… сложными. Присутствие отца может помешать Итану быть полностью открытым в процессе терапии.

Дэниел понимал, что это логичное объяснение, но также чувствовал, что истинная причина отказа была иной – они не хотели, чтобы он видел, что именно происходит на этих сессиях.

– Я уверен, что доктор Вейл делает всё возможное для Итана, – вмешался Монро. – Она – один из лучших специалистов в своей области.

– Безусловно, – сказала Элеонора. – А теперь, Александр, не будем заставлять сенатора ждать.

– Конечно, – Монро кивнул, затем повернулся к Дэниелу. – Подумайте о моём предложении, профессор. И, возможно, обсудите его с Итаном. Я уверен, он будет… заинтересован.

С этими словами они удалились, оставив Дэниела размышлять над полученной информацией и её последствиями.

Остаток вечера он провёл, продолжая своё негласное наблюдение за гостями, пытаясь связать лица с именами из своего исследования, фиксируя взаимодействия и группировки. К концу приёма у него сложилась ещё более ясная картина сети влияния, созданной Академией Блэквуд.

Особенно его впечатлило то, как легко и естественно эти люди общались друг с другом, несмотря на то, что работали в совершенно разных областях и, казалось бы, должны были иметь мало общего. Это было похоже на идеально отрепетированный танец, где каждый знал свою роль и роли других.

Когда приём подходил к концу, Дэниел заметил ещё одну интересную деталь. Некоторые гости – около двадцати человек – не покинули зал вместе с остальными, а направились к боковой двери, ведущей в меньшее помещение. Среди них были Монро, Элеонора, доктор Вейл, сенатор Харрис, Маргарет Эллингтон и несколько других людей, которых Дэниел идентифицировал как особенно влиятельных членов сети.

"Внутренний круг", – подумал он. "Ядро сети, принимающее ключевые решения".

Дэниел хотел бы узнать, о чём они будут говорить на этой закрытой встрече, но понимал, что попытка подслушать была бы слишком рискованной. Вместо этого он решил вернуться в свои апартаменты и дополнить свою карту связей новой информацией, полученной в течение вечера.

Итан вернулся домой поздно, когда Дэниел уже заканчивал обновлять свою схему сети влияния. Услышав, как открывается входная дверь, он быстро сохранил файл и закрыл ноутбук.

– Как прошёл день? – спросил он, когда сын вошёл в гостиную.

Итан выглядел уставшим, но в его глазах было что-то ещё – некое внутреннее напряжение, которое Дэниел не мог точно идентифицировать.

– Нормально, – ответил он, опускаясь в кресло напротив. – Насыщенно.

– Ты был на сессии с доктором Вейл?

Итан кивнул, и Дэниел внимательно изучил его лицо, ища признаки, о которых говорила Софи – расширенные зрачки, сухость губ, определённую отрешённость во взгляде. Они были там, но едва заметные, словно эффект чего-то уже почти выветрившегося из организма.

– Как прошло? – осторожно спросил Дэниел.

Итан несколько секунд молчал, как будто собираясь с мыслями.

– Интересно, – сказал он наконец. – Мы работали над… управлением эмоциональными состояниями. Техниками диссоциации и реинтеграции.

– Звучит продвинуто, – заметил Дэниел. – Ты… принял те таблетки, которые я тебе дал?

Итан посмотрел на него долгим взглядом.

– Да, – сказал он после паузы. – В качестве эксперимента.

Дэниел почувствовал прилив надежды.

– И?

– И… было иначе, чем обычно, – медленно ответил Итан. – Более… ясно. Я заметил вещи, на которые раньше не обращал внимания.

– Какие вещи?

Итан потёр виски, словно пытаясь сосредоточиться.

– Определённые паттерны в речи доктора Вейл. То, как она структурирует фразы, использует паузы, изменяет тон. Это похоже на… технику наведения транса, но очень тонкую, почти незаметную, – он сделал паузу. – И ещё чай. Она всегда предлагает чай в начале сессии. Сегодня я заметил странный привкус. Очень лёгкий, но определённо присутствующий.

– Ты выпил его? – встревоженно спросил Дэниел.

– Несколько глотков. Потом "случайно" пролил, – Итан слабо улыбнулся. – Она была недовольна, хотя пыталась не показывать этого.

Дэниел почувствовал гордость за сына – даже под влиянием всей этой системы, он всё ещё сохранял способность к критическому мышлению, к сопротивлению.

– Что ты думаешь теперь? – тихо спросил он. – О том, что я говорил раньше?

Итан долго молчал, глядя в пространство перед собой.

– Я не знаю, – сказал он