Так любят люди - Андрей Максимов

Я был сумасшедший. Как бывает сумасшедшим всякий, кто потерял любовь.

А потом я встретил Катю.

Я посмотрел на телефон: вдруг нечаянно я выключил звук и эсэмэска пришла?

Не пришла, конечно.

Разумеется, не пришла. А как же иначе?

Татьяна, 35 лет, врач:

— Ужасно неудобно рассказывать про это все… Чужому человеку… Извините… Но свои… Они же любят меня очень. Потому и свои, что любят. Они говорят: рви, убегай, улетай… Куда я убегу? У меня ж клиенты… И ребенок… Еще года нет ему.

А вы ведь можете дать совет, да? Потому что я сама не в состоянии разобраться. И вообще, так ужасно все… Ужасно… Эталонная красавица. Идеальная фигура. Огромные голубые глаза.

Периодически всхлипывает, вытирает глаза салфеткой, потом рвет ее, обрывки аккуратно складывает в пепельницу…

И опять всхлипывает, вытирает, разрывает, складывает…

— Мы с Сашкой… Сашей… Александром… Это муж мой… Мой муж… Бывший… Ну вот… Мы с ним женились по любви. Он меня завоевывал, хотя я сдаться была готова в первую же ночь. Красиво завоевывал… Мы однажды с ним поссорились, так он кран пригнал подъемный к окнам моей квартиры, чтобы извиниться так. Представляете? Оказывается, в Москве можно за деньги заказать… Не знаю, как называется… Машина, на которой такая труба… Ты в нее встаешь, и она поднимает тебя до нужного этажа.

И вот, представляете, сижу я дома… Вдруг стук в окно… Я не испугалась даже, потому что не поверила. Смотрю: а в окне Сашкина физиономия. Представляете?

Не важно это все. Не важно уже. Вспоминается. Хотя и не важно. Вот.

Поженились мы, понятно. И начали хорошо жить. Четыре с лишним года хорошо жили. А потом… Я стала замечать что-то… В постели… Про это можно говорить?

Какой-то он стал… Не знаю, как сказать… Формальный. Можно так сказать? Нет, все делал. Но как-то формально.

Он вообще-то страстный очень, Сашка. Меня даже кусал иногда… Извините… Вот. А тут какой-то…

Мы как раз с ним тогда на балет ходили, ну, в тот период… Мы с ним часто там — театры, балет… Ну вот, я смотрю и думаю… А думаю я про свое, понятно… И вот я думаю, что балет — это же, в сущности, физические упражнения.

А когда музыка, когда страсть — страсть, да — это же совсем другое дело.

Ну, ему рассказала про это в антракте, когда мы шампанское пили… А он спросил: «Ты на что намекаешь?» Я отшутилась, поцеловала его, но чего-то так мне грустно стало, словно от предчувствия.

И тут я забеременела. Долго не получалось, к врачам ходила. Вот нашу медицину все ругают, а мне помогли.

Сашка вокруг меня прям вился весь, шагу не давал ступить. Волновался очень.

Сейчас я, правда, думаю: может, играл? Но не важно. Теперь.

Сыночек родился. Я назвала его Сашей потому, что это — единственное имя, которое для меня имеет смысл.

Когда ребенок рождается, вся жизнь вокруг него вертится, и я как-то про наши отношения с Сашей-старшим перестала думать. Да и что плохого может быть, когда такой классный пацан растет.

Когда Сашке было восемь месяцев, я перестала его грудью кормить. Сейчас ругаю себя за это: дольше бы кормила, дольше с мужем бы жили. Но устала я, если честно. В общем, перестала. И прямо вот на следующий день Саша мне во всем признался. Оказывается, у него был роман на стороне. И там тоже родился ребенок, практически ровесник нашему Саньку.

Сашка так сказал все спокойно — готовился, видимо, долго, репетировал. Вещи собрал и ушел.

Я — в слезы. Но долго же нервничать нельзя: ребенок — он, когда маленький, мать очень чувствует и тоже начинает нервничать.

Успокаиваю себя, как могу, а не выходит… Уложу его спать, разрыдаюсь, а он просыпается тут же и — в слезы. И, главное, сухой и есть не хочет, а рыдает. Удивительно все-таки Бог все упорядочивает… А вы сами в Бога верите? Не важно…

Меня знаете что мучает? Что ж это такое во мне не так, что он к другой ушел? Что-то, значит, во мне неправильное… Я ее не видела ни разу. Но ведь это не важно — красивей она меня или нет, правда? Уходят ведь не к красивым. А к каким уходят, вы не знаете?

И все у нас нормально было. Театры там, балет… Я уже говорила, да? Разговаривали много. И такое вдруг…

Что-то, значит, я не сделала? Недодала чего-то? А что, чего? Мне почему-то важно это понять. Сама даже не знаю — почему, но важно. Но вопрос мой не в этом. Посоветуйте: что мне теперь делать. Близкие говорят: пошли этого дурака. Ну, они более грубо говорят. Не важно.

А как — пошли? Он же отец. И девочка, которая там растет — там девочка родилась, Сашка мне сам сказал, — она вроде как сестра. Моего Санька без отца оставить и без сестры? Не годится… А как тогда с ним общаться, с Сашкой? Он же — предатель. Или не предатель? Может, я сама что-то не так делала… Наверняка делала.

Вот он и ушел. Я и виновата, получается, а он — не предатель.

И чего тогда?

В общем, запуталась я.

— Татьяна, а давайте посмотрим: какие есть варианты развития событий?

— В смысле: варианты? Ну, общаться или не общаться?

— Вы же сами говорите, что варианта «не общаться» не существует. Каким бы ни был отцом ваш Саша, вы же не имеете права отнимать у него сына. И сестру у брата. На самом деле это и невозможно. Все равно в конце концов дети и родители всегда встречаются.

Так что, в сущности, выбора нет…

И еще. Вы себя не корите за то, что Саша ушел. По самым разным причинам мужчины уходят. А иногда и вовсе без причин. Но женщина совсем не всегда виновата, уверяю вас.

— Да как же не виновата, если он ушел? От хороших жен ведь не уходят?

— Уходят. И еще как. От самых хороших жен.

— Думаете? Ведь с ней же еще придется общаться, понимаете? С ней-то как… Ну, с новой женой его… И Саньку́ все еще надо будет объяснять, когда вырастет. А как объяснять? Но вы правы: вариантов нет. Если я Саньку от Сашки отниму — сама себе не прощу. Мало того, что мужа не удержала, так еще и отца у сына отняла…

— Можно же не встречаться какое-то время, если он раздражает вас?

— Кто? Сашка? Меня? Нет. А чего? Я сама виновата. Эту новую его видеть, конечно, радости мало. Но что поделать?

А Сашка — нет.

А деться, действительно, некуда… Отец у парня должен быть. Чего уж тут…

* * *

…а потому что она знает, что я ее жду. Чувствует.

Они же все чувствуют, женщины, вот в чем дело. Все абсолютно чувствуют они.

Мы понимаем, мы соображаем, мы доходим своим умом кое до чего. А они чувствуют. Всё.

И все наши мужские попытки их обмануть, перехитрить, перемудрить обречены.

Мы там… предлагаем какие-нибудь схемы битв.