Моральное животное - Роберт Райт

Когда Дарвин впервые столкнулся с примитивным обществом, его реакция, вероятно, мало чем отличалась от реакции, которую можно было ожидать от любого английского джентльмена XIX века. Вскоре после того, как «Бигль» вошел в залив архипелага Огненная Земля, он увидел группу туземцев, которые «держали грубые палки и, подпрыгивая, размахивали ими над головой, испуская самые отвратительные вопли». «Длинные развевающиеся волосы, – писал Дарвин своему наставнику, Джону Генслоу, – делали их похожими на встревоженных духов из другого мира». Более близкое знакомство с огнеземельцами лишь укрепило впечатление варварства. «Если исходить из наших понятий, – сетует Дарвин, – язык этих людей едва ли заслуживает названия членораздельного»; их дома «подобны шалашам, которые наши дети сооружают летом из веток». Кроме того, в этих домах царила отнюдь не нежная любовь: «им неведома привязанность к дому и еще менее того – привязанность к семье, ибо муж относится к жене, как жестокий хозяин к трудолюбивому рабу»^[322].

В довершение ко всему в отсутствие иной пищи туземцы, кажется, имели обыкновение поедать старух. Как мрачно сообщает Дарвин, на вопрос, почему они не едят в такой ситуации собак, один мальчик ответил: «Собака ловит выдру, женщина бесполезная, мужчина очень голодный». Своей сестре Каролине Дарвин писал: «В Англии подобные зверства неслыханны – летом их эксплуатируют как рабов, а зимой при случае съедают. Я чувствую подлинное отвращение к самому звуку голосов этих жалких дикарей»^[323].

Позже выяснилось, что сведения о поедании женщин недостоверны. Тем не менее Дарвин видел множество других примеров насилия в дописьменных культурах, с которыми ему довелось познакомиться за время плавания. Дикарь, писал он много лет спустя в «Происхождении человека», «наслаждается мучениями своих неприятелей, приносит кровавые жертвы, убивает без всяких угрызений совести своих детей»^[324]. Даже если бы Дарвин знал, что жители Огненной Земли на самом деле не едят стариков, он бы едва ли поменял свое мнение о примитивных народах: «…я не представлял себе, как велика разница между дикарем и цивилизованным человеком – она больше, чем между диким и домашним животным»^[325].

Впрочем, обществу туземцев Огненной Земли не были чужды и элементы, лежащие в основе цивилизованной жизни в викторианской Англии. Самым очевидным из них можно считать дружбу, скрепленную взаимной щедростью и особым ритуалом. Дарвин писал: «После того как мы подарили им ярко-красной материи, они тотчас же повязали ее вокруг шеи и стали нашими приятелями. Это выразилось в том, что старик стал похлопывать нас по груди и производить какие-то кудахчущие звуки, вроде тех, что издают люди при кормлении цыплят. Я прогулялся со стариком, и он повторил это доказательство своей дружбы несколько раз, а в заключение отпустил мне три сильных шлепка – по груди и по спине одновременно. Затем он обнажил свою грудь, чтобы и я ответил ему такой же любезностью: я исполнил это, и он был, казалось, чрезвычайно доволен»^[326].

Позже Дарвин получил еще одну возможность убедиться в человечности дикарей – на сей раз благодаря эксперименту по кросс-культуризации. Из предыдущего плавания капитан Фицрой привез в Англию четырех огнеземельцев; трое из них теперь возвращались в родные края, просвещенные и цивилизованные (и респектабельно одетые), дабы распространять знания и христианскую этику в Новом Свете. Хотя эксперимент провалился сразу по нескольким направлениям (в частности, один новоцивилизованный огнеземелец украл имущество другого новоцивилизованного огнеземельца и позорно скрылся под покровом темноты^[327]), на свете появились три англоговорящих аборигена. Дарвину, который прежде довольствовался молчаливым созерцанием, представился уникальный шанс вступить с туземцами в непосредственный контакт. Позже он писал: «Коренные обитатели Америки, негры и европейцы, разнятся между собой по уму настолько же, как и любые другие три расы, которые мы назовем. Несмотря на это, во время моего пребывания на корабле «Бигль» вместе с туземцами Огненной Земли меня постоянно поражали многочисленные мелкие черты характера, показывавшие большое сходство между умом этих людей и нашим; то же самое я могу сказать относительно чистокровного негра, с которым мне случилось однажды быть близко знакомым»^[328].

Осознание фундаментального единства людей – человеческой природы – является первым шагом к превращению в эволюционного психолога. Второй шаг – попробовать объяснить составные элементы этой природы сквозь призму естественного отбора. Дарвин предпринял оба шага. В частности, судя по некоторым его письмам с «Бигля», он пытался объяснить такие особенности человеческой души, коими огнеземельцы и другие «дикари» на первый взгляд вообще не обладали: «Нравственное чувство, говорящее нам, что мы должны делать, и совесть, укоряющая нас в случае неповиновения этому чувству…»^[329]