Гори, но не сгорай - Брэд Сталберг

«Когда голодаешь, влюблен или кого-то воспитываешь, способность сохранять настойчивость, невзирая на негативные последствия (суть аддиктивного поведения), – это “не баг, а фича”, как говорят программисты. Именно это может определять разницу между жизнью и смертью, успехом и неудачей, – пишет журналистка Майя Сзалавиц, специализирующаяся на темах психологии и нейробиологии, в своей книге Unbroken Brain («Неповрежденный мозг»). – Однако когда нейронные проводящие пути, предназначенные для продвижения [позитивных качеств], формируют зависимость, благословение превращается в проклятие. Любовь и зависимость – вариации одного и того же нейронного контура»^[25].

Таким образом, как порицаемое, так и одобряемое обществом поведение нередко обусловлено одними и теми же факторами. Те же факторы, которые способны породить продуктивную, жизнетворную страсть, могут легко привести к развитию разрушающих жизнь пагубных пристрастий и даже болезней. Часто люди, достигшие невероятных успехов благодаря своей неугасающей страсти, будь то Энн Трейсон с ее природной гиперактивностью, Рич Ролл или ребята из группы риска в программе Preventure, одновременно оказываются и теми, кто нашел способ превратить качества, расцениваемые, с точки зрения биологии и психологии, как слабость, в свои сильные стороны и контролировать и использовать их себе на благо. Кстати, мы, Брэд и Стив, глубоко это осознаем и постоянно работаем над собой. Тот же безграничный драйв, страсть и одержимость, которые привели ко многим нашим достижениям, включая и эту книгу, проявились и в некоторых наших самых страшных и неприглядных опытах и переживаниях. Брэд, например, постоянно борется с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР), которое в наихудшие моменты затягивает его в глубины неописуемой тьмы и полного психологического истощения. А Стив хоть и не имеет официального диагноза, в прошлом был склонен перед очень важными соревнованиями по легкой атлетике с неадекватной одержимостью выполнять какие-то дурацкие действия – например, определенное количество раз касаться дверной ручки или включать и выключать будильник. Повторим: грань между тем, что хорошо и плохо, то есть между продуктивным и деструктивным, между ситуацией, когда выброс дофамина способствует производительным действиям и когда ведет к хаосу, чрезвычайно тонкая и хрупкая.

Сегодня всеобъемлющая картина страсти вырисовывается все четче. Изначально (в то время не passion, а passio) означающее страдание слово «страсть» относительно недавно приобрело позитивный оттенок. Но и сейчас в зависимости от обстоятельств могут подразумеваться оба значения. Чувство страсти частично наследуется нами от предков (природы), а в остальном определяется жизненным опытом (воспитанием). Погружаясь с головой в одержимость, мы атакуем глубоко укоренившуюся неуверенность, заполняем пустоты из своего прошлого и убегаем от проблем в настоящем. Это стремление подпитывается нашей биохимией, в частности нейромедиатором дофамином. Он заставляет нас желать большего снова и снова, не позволяя довольствоваться тем, что есть. Некоторые люди рождаются с качествами, повышающими вероятность попасть в плен страсти, но при частом повторении какого-либо значимого действия каждый может пристраститься к этому «наркотику».