Спичка - Сьюзен Элизабет Филлипс

Фалькон-Хилл был построен в стиле богатой французской загородной резиденции. Кроме мраморных ванных и тиковых полов, в нем были пять каминов с облицовкой в стиле Людовика XV, овальная туалетная комната и винный погреб с хорошим запасом европейских вин. Сюзанна задержалась в сводчатом проходе в столовую, чтобы еще раз проверить, все ли готово к празднованию дня рождения отца. Обои ручной росписи мягко освещались двумя старинными люстрами, сиявшими сквозь водопад хрустальных призм. В низких серебряных вазах — белая пена цветов. Старинная льняная скатерть и двенадцать салфеток были куплены на аукционе в Лондоне десять лет назад. На каждом предмете золотом вышита монограмма царя Николая Первого.

Сюзанна закончила расставлять цветы, когда в прихожей раздался голос Кэла. Она вышла поздороваться с ним и поправить ему галстук, как незадолго до этого она поправляла галстук отцу. Кэл и ее отец были во многом очень похожи. У обоих — внешность лидера, и оба крайне самоуверенны.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — сказал Кэл, откровенно восхищаясь ее черным вечерним платьем.

Глубокое декольте было отделано широким рюшем из белого органди. Сюзанне казалось, что пенящийся вырез платья и обнаженные плечи придают ей вид человека, только что голышом вылезшего из бочки ванильной нуги.

Кэл похлопал ее по подбородку.

— Ты похожа на красивого грациозного лебедя!

«Мне повезло», — подумала Сюзанна. Кэл ел ванильную нугу, но она еще никогда не видела, как он ест лебедей.

Сюзанна резко отпрянула и повела его в гостиную. Он поцеловал ее — аккуратный поцелуй, прямо в цель. Такой же аккуратный, как складка на его брюках; такой же прямой, как пробор в его волосах.

— Ты помнишь, я рассказывал тебе о проблемах, которые возникли у меня с районом Гаррисона?

Он понизил голос, как будто боялся, что его кто-нибудь подслушает, и, не дожидаясь ее ответа, принялся в деталях расписывать свои последние достижения на работе. Сюзанне нужно было пойти поговорить с поваром, но она терпеливо слушала. Она ничего не имела против того, чтобы служить Кэлу благодарной аудиторией. В обществе ее жених был скромен и держал язык за зубами, и только с ней он оставлял свою обычную осторожность. Иногда Сюзанна думала, что он не может по-настоящему насладиться своими победами, пока не распишет их перед ней.

Вскоре прибыли гости, и обед успешно начался. Она посадила Кэла рядом с отцом. В свои сорок два года Кэл был уже первым вице-президентом, и знающие люди рассматривали его как возможного преемника Джоэла, особенно учитывая его скорую женитьбу на Сюзанне.

Она отметила, как симпатичны двое этих мужчин, сидящих за другим концом стола. В пятьдесят восемь лет Джоэл был почти так же строен и крепок, как ее жених, и взгляд его холодных голубых глаз не потерял остроты. С годами черты его лица стали более выразительными, чем когда он вытаскивал ее из бабушкиного шкафа. Ямочка на подбородке углубилась, и челюсть стала более тяжелой. Его светлые волосы потемнели на макушке и поседели на висках, но не поредели, и он все еще гордился ими.

Треугольное лицо Кэла было гораздо уже, чем у отца, — широкое вверху, оно сужалось к подбородку. Глубокая бороздка, как зигзаг молнии, пересекала подбородок. Он сильно загорел, проводя много времени за штурвалом своего французского гоночного катера, и у него всегда имелась наготове белозубая улыбка, в которой отражалась уверенность в себе.

— Прекрасный обед, Сюзанна! — сказал Джоэл, поднимая бокал. — Ты превзошла самое себя!

Он улыбнулся ей, и Сюзанна почувствовала себя так, будто кто-то окатил ее золотым дождем. Отец был тяжелым, авторитарным человеком, и иногда ей приходилось очень туго, но она глубоко любила его.

Полная пожилая итальянская графиня, сидевшая рядом с ней, закончила поединок с солидным куском шоколадно-трюфельного торта.

— Вы, стройные девушки, такие счастливые, — сказала она с сильным итальянским акцентом, уставившись на едва начатый кусок торта на тарелке Сюзанны. — А мне приходится думать, прежде чем положить в рот любой кусочек!

— Никогда бы не подумала, — великодушно ответила Сюзанна. — У вас прекрасная фигура. Расскажите мне о вашем платье. Оно ведь из Италии?

Искусным маневром она отвлекла гостью от заботы о ширине талии и позволила ей пуститься в увлекательное описание последней коллекции Валентино.

С другого конца стола до Сюзанны донесся смех отца. Чуть наклонив голову, она увидела, как Джоэл и Кэлобмениваются шутками. Она согласно кивала в ответ на описание обеденного ансамбля из двух предметов и одновременно видела руку Кэла, державшую бокал вина: сильные пальцы покрыты загаром, из-под рукава пиджака виден накрахмаленный манжет рубашки. Кэл носил подаренные ею золотые запонки с монограммой, его пальцы скользили вверх и вниз по ножке бокала. Сюзанна почувствовала горячую волну сексуального возбуждения.

— Вы абсолютно правы, графиня, — сказала она, — в этом году итальянские модельеры оказались на высоте.

Сюзанна вспомнила, как они с Кэлом впервые оказались в постели. Она была так возбуждена, так благодарна, что наконец-то нашла мужчину, который сможет избавить ее от бремени девственности. Однако все закончилось очень быстро и оказалось далеко не столь захватывающим, как она себе представляла. После ее необузданных сексуальных фантазий слишком деликатные прикосновения Кэла показались ей несколько пресноватыми и механическими.

Она помнила свое легкое замешательство, когда все кончилось.

— Ты почти выбила мне глаз, дорогая, — сказал он. — Я представить себе не мог, что ты столь… атлетична! — Он улыбнулся, как будто улыбка могла снять боль, причиненную его словами. — Я не жалуюсь, не подумай. Я просто удивлен, вот и все.

Он дал ей понять, что ее страсть была нарушением приличии, и с тех пор она вела себя более сдержанно. Теперь спальня стала еще одним местом, где ей приходилось следить за своими манерами.

Сюзанна взяла немного трюфельного торта и кивнула графине. Жуя торт, она представила себе, что проводит языком от ямочки у основания шеи Кэла вниз, по груди и через его мускулистый живот. Она воображала, как кончик ее языка превращается в тонкое, острое жало, оставляющее маленькие укусы на его коже, а потом ее язык снова становится мягким и липким.