Спичка - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Я его дочь Сюзанна, и у него сегодня вечером праздник.

Зачем она сказала ему свое имя? Что на нее нашло?

— Отлично, тогда завтра! Я встречусь с ним завтра.

— Боюсь, ничего не получится.

— Боже! — Он посмотрел на нее с отвращением и тряхнул головой. — Когда я впервые вас увидел — в те первые несколько секунд, — именно тогда у меня сложилось это впечатление о вас.

Он замолчал.

Как будто сыграл первые семь нот Пятой симфонии Бетховена и остановился на восьмой. Сюзанна ждала. Белое органди поднималось и опускалось на ее груди. Она была так испугана, что у нее вспотели ладони. И не только испугана, но и возбуждена, и это не нравилось ей еще больше. Уж она-то знала, что катастрофа может возникнуть из ничего — в солнечный июньский день, из маски клоуна. И все же она не могла собраться с силами, оторваться от этого человека и пойти за помощью. Может, на нее продолжала влиять встреча с Пейджи, а может, она просто слишком много вечеров провела с людьми гораздо старше себя.

— Какое впечатление?

Казалось, слова вырвались помимо воли — и это у нее, никогда не говорившей импульсивно!

Незнакомец обошел вокруг стола, не сводя с Сюзанны своих глаз в янтарную крапинку. Когда он заговорил, его голос был низким и напряженным, чуть громче шепота.

— Впечатление, что, может быть, вы поймете.

Она слышала звуки струнного квартета, игравшего где-то в другом мире. У Сюзанны пересохло во рту.

— Что пойму?

А сейчас его глаза блуждали по ее телу беззастенчиво, беспардонно, как будто только он смог увидеть потрясающую распутницу, скрытую под этим элегантным платьем. У нее в голове промелькнул эротический образ — его рука легла на лиф ее платья и спустила его вниз. Этот кадр длился лишь мгновение, но результат был почти невыносимым — сначала по ее телу разлилось тепло, а потом Сюзанна почувствовала отвращение к себе.

Он усмехнулся, словно прочитав ее мысли, и его молодые наглые губы раскрылись. Сюзанна услышала легкий стук н осмотрелась, не понимая, откуда идет звук. Незнакомец постукивал носком одного из мотоциклетных ботинок по старому кожаному кейсу, прислоненному к боковой стенке отцовского письменного стола.

— Вы знаете, что у меня там? — напряженно спросил он, все еще ударяя носком по кейсу. Глаза его сверкали, как у воина-апачи, готовящегося снять скальп. Не в силах оторвать от него глаз, Сюзанна отрицательно покачала головой.

— У меня здесь ключи к новому обществу.

— Я… я не понимаю.

Она опять начала заикаться! Как будто подсознание посылало ей сигналы об опасности.

Неожиданно на его лице появилась другая улыбка — очаровательная, мальчишеская и совершенно обезоруживающая. Он схватил с пола кейс и швырнул его на полированную поверхность письменного стола Джоэла, не обращая ни малейшего внимания на разлетающиеся бумаги, которые были сложены в аккуратные стопки. Незнакомец похлопал по кейсу рукой.

— Здесь — изобретение колеса. Открытие огня. Первая паровая машина. Хлопковое волокно. У меня здесь — гений Эдисона и братьев Райт, Эйнштейна и Галилея. У меня здесь все затраханное будущее этого мира!

Сюзанна не обратила внимания на случайно вырвавшуюся непристойность, жар незнакомца мистическим образом передался и ей.

— Это последний барьер, — негромко сказал он. — Мы построили кооперативы на Аляске и «Макдоналдсы» в Африке. Китай покупает пепси. Пожилые леди с голубыми волосами покупают воскресные путешествия в Антарктику. Остался последний барьер, и он преодолен. Здесь!

Сюзанна постаралась сохранить холодное и безучастное выражение — не выказать ничего, о чем думала, но впервые за все время, как она себя помнила, ей не удалось с собой справиться.

Незнакомец подошел ближе, и вот они уже стоят лицом к лицу. Сюзанна ощущает на щеке его дыхание; ей хочется хоть на несколько мгновений поймать его в свои легкие, чтобы понять, на что похожа энергия этого человека.

— Барьеры в умах, — прошептал он. — Ничего больше не осталось. Вот что у меня в этом кейсе!

Мгновение Сюзанна не двигалась, а потом слова постепенно достигли холодной, логичной части ее сознания. Тут она наконец поняла, что он считает ее дурочкой, и почувствовала себя и обманутой, и рассерженной.

— Вы просто торговец, — сказала она, охваченная необъяснимым чувством сожаления, словно из рук выскользнула яркая, сияющая звезда. Он всего лишь торговец! Все это время она стояла здесь и выслушивала бредни торговца из «Электролюкса»!

Он рассмеялся. Это был юношеский смех, богатый и звучный, так непохожий на сухие мужские смешки, к которым она привыкла.

— Я был уверен, что вы так скажете. Но в действительности я продаю грезы, приключений, целый новый образ жизни!

— Моему отцу не нужен новый страховой полис.

Сюзанне с трудом удалось вложить в эту фразу достаточно сарказма. Отец бы ее не одобрил.

Незнакомец оперся бедром о письменный стол, скрестив ноги в лодыжках, и улыбнулся.

— А вы замужем?

Вопрос удивил Сюзанну.

— Нет, я… я помолвлена. Но это уж и вовсе не ваше дело, не так ли?

Нечего ей было так заикаться. Сколько Сюзанна себя помнила, она постоянно справлялась с трудными житейскими ситуациями, и эта неловкость ее огорчила. Она спрятала чувство неудобства за холодной враждебностью.

— Позвольте мне дать вам совет, мистер э-э…

— Гэмбл. Сэм Гэмбл.

«Идеальная фамилия для артиста, играющего жуликов[3]», — подумала Сюзанна.

— Вам будет практически невозможно встретиться с моим отцом. Он ведет весьма замкнутый образ жизни. Однако можно обратиться к другим людям в ФБТ…

— Я уже видел их. Они ослы! Настоящие тупицы в костюмах-тройках. Поэтому и решил вломиться сегодня на вашу вечеринку, чтобы поговорить с вашим стариком.

— Он занят с гостями.

— Ну, тогда как насчет того, чтобы устроить мне встречу с ним в понедельник? Сделаете вы мне это?

— Нет, конечно. Он будет страшно рассержен…

— Знаете, а вы начинаете меня доставать. Он раздраженно сжал губы и хлопнул рукой по своему кожаному кейсу.

— Не знаю, стоит ли мне так говорить, особенно если учесть, что вы можете оказаться единственной возможностью связаться с вашим папашей. Но мне противно с такими, как вы!

Сюзанну просто ошарашила такая наглость.

— Вам противно с такими, как я?

— Я имею в виду, что это все-таки достаточно глупо — прийти со шляпой в руках в такую замшелую компанию, как ФБТ!

В библиотеке Джоэла Фальконера запахло ересью. Сюзанна должна была бы воспылать праведным гневом, но вместо этого почему-то почувствовала странный прилив возбуждения. Она отбросила эмоции и наложила на себя епитимью за нелояльность.